Сибирский рассказ. Выпуск II
- Автор: Астафьев Виктор Петрович, Афонин Василий Егорович
- Год: 1978
- Язык: русский
- Год: Западно-Сибирское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Сибирский рассказ. Выпуск II». Краткое содержание книги:
К нему приходят мужики, допытываются:
— Как считаешь, Василий, будет нонче орех или нет?
— Если кедровка не съест, то будет, — хитро отвечает он.
— Оно понятно, — мнется мужик.
— Через неделю пойду на разводку, погляжу, — не вытерпев, говорит Василий. — Вот тогда можно сказать. А сейчас, сам видишь, в амбаре сижу, отсюда не видать.
Он нигде не работает, тайга его кормит и одевает. Пушнины он сдает больше всех, ореха в урожайные годы набивает по пять, по восемь кулей. Еще с зимы ему идут письма от лесоустроителеи из Литвы и от геологов из Москвы и из области, чтобы он согласился на лето пойти к ним проводником в экспедицию. Как правило, предпочтение он отдает литовским лесоустроителям: ему интересно наблюдать за людьми из другого народа и запоминать их мудреные слова. Поднимаясь после привала, он, не сдерживая довольной и хитрой улыбки, говорит «айнам», и литовцы смеются и идут вслед за ним. Лесоустроители нравятся Василию еще и тем, что они специально учились, чтобы привести тайгу в порядок, и никогда не пустят в леса пала, а геологи чувствуют себя в ней постояльцами и могут напакостить, повалить из-за десятка шишек богатющий кедр или не притоптать костер.
Уходя в тайгу, Василий запирает амбар на замок, и Василиса, наблюдая за ним из окна, ворчит:
— Как же, обворуют, сундуки у него там добром набиты. Хоть бы штаны с больших денег купил. Ходит с голой задницей, людей смешит. Ни стыда, ни совести.
…Они сидят друг против друга — Василий на кровати, Петр на низкой детской табуретке, сколоченной для него же лет двадцать пять назад, и Василий, еще не захмелев, жалуется на поясницу:
— Болеть, холера, стала. Согнешься, а разгибаться нету ее.
— Пора бы ей болеть, — хмыкает Петр. — Ты бы еще хотел, чтобы в шестьдесят пять лет молодым бегать. И так здоровье — дай бог каждому.
— Один нонче побаиваюсь бельчить, надо товарища искать. — Василий говорит это почти с гордостью: вот, мол, только когда понадобился товарищ.
Петр сосредоточенно тычет вилкой в сковороду.
— Может, ты со мной пойдешь? — спрашивает Василий, зная, что никуда тот не пойдет.
Петр вскидывает вверх свое курносое небритое лицо:
— Так я бы пошел — да кто отпустит? Колхоз не отпустит.
— Колхоз не отпустит, — соглашается Василий.
— Но.
Вопрос решен, и Василий снова наливает в стаканы.
…К Василисе пришла подружка, семидесятилетняя бабка Авдотья.
— Иду, дай, думаю, зайду, на Василису погляжу! — кричит она на всю избу.
Василиса снимает фартук — она что-то стирала и не достирала — подходит к Авдотье и протягивает ей руку.
— Давай поручкуемся, старуха Авдотья.
У бабки Авдотьи рука слабая, как тряпка.
— Иду, дан, думаю, зайду на Василису погляжу! — снова кричит она. — А тебе и присясть некогды.
— А как присядешь? — с готовностью откликается Василиса. — Весь день на ногах, то одно, то другое…
— Ее и за тыщу лет не переработать! — кричит бабка Авдотья. — Попомни, Василиса, она все равно после нас останется. Хошь конем вози, а останется.
— Останется, останется, — кивает Василиса. — Ее из одного дня в другой перетащишь, а уж надо дальше тащить. Так и кочуешь, как цыган с торбой.
— И никуда не денешься!
— А куда денешься?
— Нет, нет.
Они долго и согласно кивают друг другу. Потом бабка Авдотья спрашивает:
— У тебя Петра-то где — на работе?
— Как же, жди — на работе! — хмыкает Василиса. — Евон, в амбаре заперлись, поливают, поди, на чем свет стоит.
— Во-во-во! — обрадованно кричит Авдотья. — У меня с зятем такая же история. Один зять трезвенный, а другой просыхать не хочет.
Василиса понимающе кивает.
— Ты-то туда не заходишь? — бабка Авдотья головой показывает в сторону амбара.
— Ты, старуха, ума, ли че ли, решилась, — обижается Василиса. — Да я с ним в уборной рядом не сяду. Ты сморозишь — хоть стой, хоть падай.
— Хе-хе-хе, — смеется бабка Авдотья. — Интерес меня взял, я и спросила. Думаю, может, на старости лет сошлися, а я знать не знаю.
— Не болтай, старуха Авдотья.
…Василий взбалтывает остатки водки и разливает. Петру неудобно сидеть на детской табуретке, и он пересаживается на кровать.
— Обидно мне, Петька, что ты тайгу не уважаешь, — говорит Василий. — У нас вся родова была таежники, а я умру, и ружье продавать надо.
— Я ее уважаю, — слабо возражает Петр, — да кто из колхоза отпустит?