Электронная книга - «В интересах государства. Дакия». Краткое содержание книги:
И, кажется, я даже знаю, кому придется все это разгребать…
— Поверить трудно, что город все это время остается на своем месте, — Ира жадно глядела в окно. — Ведь Византион основали около 660 года до нашей эры.
— Ага, только в квартал с таким же названием я вам по ночам ходить не советую, — отозвался шофер. — Ночная жизнь там бурная, но греков и русских там не любят. Впрочем, там никого и ничего не любят, если это не деньги.
Ира нахмурилась.
— А где сейчас безопасно?
— Там, куда мы едем. Сейчас потолкаемся по пробкам — местные дороги смерти подобны, можно легко застрять на три часа в заторе.
— И куда именно мы направляемся? — уточнил я.
— Название «Ипподром» вам о чем-нибудь говорит?
— О лошадях, вестимо.
— В контексте Византия, юноша.
Я пожал плечами.
— Если честно, ни о чем.
— Значит, путеводитель ты не читал, — скривилась Ира.
— Я и букурештский едва успел открыть…
— Ипподром — это возвращенное историческое название района Султанахмет в самом центре Константинополя. В античные времена там, как можно понять, располагался ипподром. А при турках, когда построили Голубую мечеть Султанахмет, район стал называться в ее честь. Там же расположены Собор Святой Софии, Дворец Топкапы, Цистерна Базилика и другие известные места.
Понятно. Видимо, после того, как Стамбул стал Константинополем, до него дошла волна возвращения к истокам. Поскольку Екатерина Великая и ее наследники были, скажем так, порой излишне увлечены Античностью, то ничего удивительного, что древнему городу стали возвращать древние названия. А потомкам предстояло окончательно запутаться на потеху мертвым государям.
— Значит, обитать мы будем в самом центре, — рассудил я. — Это хорошо. Далеко идти не придется.
— Скоро будем, — предупредил наш водитель. — А пока можете полюбоваться достопримечательностями. Увы, большинство из них вы увидите только из окна автомобиля. График у вас будет плотный.
Чем дольше я любовался городом, тем сильнее хотелось приехать сюда еще раз. Но уже по-нормальному, по-туристически. На недельку, не меньше. И непременно с Ирой, которая, казалось, знала все о каждой пылинке, имевшей хоть какое-то отношение к нашему государству. Чтобы поселиться в уютном отеле — не роскошном и по-восточному вычурном, а в небольшом, но непременно старинном и где-нибудь в глубине сетки маленьких улочек. А то крики вездесущих жирных чаек начали доставать уже сейчас. Представляю, что творилось у самого моря.
Чтобы завтракать крепким турецким кофе, рассекать по воде на маленьком катере, исходить старую часть города вдоль и поперек, а вечером выискивать ресторанчики, в которые ходят местные. Но сперва следовало до такого отпуска дожить.
Автомобиль остановился на относительно широком проспекте перед зданием, здорово напоминавшем отель. Над улицей высился Собор Святой Софии, и он был настолько здоровенным, что, казалось, нависал над половиной города. А вот отель и правда оказался гостиницей. Судя по стилю, имперский — узнавался характерный петропольский классицизм.
— Приехали, — сказал водитель. — Выходим. Следуйте за мной и не отставайте. Ни с кем не разговаривайте и нигде не задерживайтесь. С заселением все улажено.
Мы молча вышли, и наш сопровождающий достал из багажника дорожную сумку Ирки. Как она умудрилась так быстро собраться, для меня все еще оставалось загадкой. Может припасла эвакуационный багаж на случай опасности? С ее паранойей с Ирины бы сталось.
Водитель жестом велел следовать за ним и направился к крутящимся дверям отеля.
«ОТЕЛЬ «КОНСТАНТИН», — прочитал я золотую вывеску. Ну конечно. В чью бы еще честь назвать, если Константинов у нас было в избытке что в Византии, что в Империи.
Немного замешкавшись в дверях-вертушках, мы оказались в просторном холле с высокими потолками. Пахло крепким кофе со специями, откуда-то лилась классическая музыка, а девушки за стойкой регистрации обслуживали толпу итальянских туристов.
Даже не поглядев в сторону рецепции, наш проводник направился прямиком к лифту. Загрузив нас и достав из внутреннего кармана карточку, он вставил ее в приемник и нажал последний этаж. Седьмой. По местным меркам, не здание, а небоскреб.