Другая Тетрадь Смерти (СИ)

— Я…Я больше не понимаю, что ты несёшь, Рюдзаки! — возмутился Ягами.

— Тебя, наверное, опять заносит, да? — с наигранным сочувствием спросила я, пытаясь разогнать гнетущую атмосферу, которая казалось, давила со всех сторон.

Эл неожиданно весело улыбнулся.

— Да. Не обращайте на меня внимание. Я часто несу что-то подобное, — деланно беспечным тоном произнёс он.

— Да, согласен. Ты вообще довольно странный, — заметил Лайт.

— Наверное, это от того немереного количества сладкого, которое ты употребляешь, — быстро вставила я.

— Думаю, во всём виноваты афродизиаки… — задумчиво протянул детектив.

Я беззвучно захихикала, закрывая лицо ладонями и пытаясь сдержать истерические всхлипы.

— Афродизиаки? — Лайт смотрел на нас с недоумением. — Ты о чём вообще?

— Неважно. Забудь, — сказал Эл, отворачиваясь к окну и пряча улыбку, пока я тщетно пыталась подавить душивший меня смех. Ягами с презрением отвернулся к своему окну, поднимая руку и с раздражением поглядывая на свои часы.

Я переступила порог «жёлтой коробки», сжав руку в кулак и следуя на склад за остальными членами нашей группы. И ахнула от неожиданности.

Наследники L и СПК уже ждали нас, расположившись в центре склада. Представители СПК были спокойны и невозмутимы, а на лица Ниа, Мэлло и Мэтта были надеты странные маски, напрочь скрывавшие их внешность.

— Что это значит? — медленно протянул Лайт, явно не ожидавший такого поворота.

— Удивлён? — со смешком спросил его Эл, почесывая ухо. — А чего ты ожидал, Лайт? Ведь Ниа думает, что я и есть Кира. Он не покажет мне своё лицо.

Лайт промолчал, но я без труда заметила, как он сцепил зубы, а на его правом виске выступила капелька пота. Видимо, он рассчитывал, что сможет узнать внешность своих врагов, чтобы разделаться с ними не без моей помощи. Но сегодня Кира не сможет добраться до наследников детектива. Но члены СПК… Они могут быть убиты им. Как и Мацуда с Айзавой. Как и я с детективом L. Но если я что-нибудь придумаю…

Многоходовая комбинация. Нужно просчитать абсолютно все ходы. Заставить противника поверить в собственную победу и ударить, завершая партию.

Никогда не любила шахматы. Я всегда в них проигрываю. Но сейчас мне проигрывать нельзя.

— Здравствуй, — сказал Эл, становясь в метрах пяти от сидевшего на полу мальчика, поигрывающего маленькими куклами, рассыпанными перед ним.

— А… Но почему… Почему они в масках? — удивлённо спросил Мацуда.

— О таком мы не договаривались! — возмутился Айзава.

— Это — мера предосторожности, — с этими словами Ниа указал пальцем на свою маску. — Я почти уверен, что Кире уже известны все наши имена. Учитывая, сколь высоко его влияние в мире, а точнее, влияние детектива L, я решил не рисковать лишний раз, потому что намерен сегодня раскрыть Киру, а не стать его очередной жертвой.

— Понимаю. — Эл кивнул, улыбаясь уголками губ. — Отлично придумано, Ниа.

Лайт покосился на него с недоумением.

— Но это нечестно! — возмутился Айзава.

— Да, — поддакнула я.

— Мне всё равно, — ответил Ниа. — Если вам что-то не нравится в данной ситуации, то вы можете покинуть это место. Если же вы намерены сегодня твёрдо поймать Киру, как уверен в этом я, то пожалуйста — останьтесь.

Склад погрузился в молчание. Я заметила, как переглядываются Лайт и Эл, игнорируя возмущение Мацуды и Айзавы. В конце концов, детектив выступил вперёд, оказавшись в полукруге, и спокойно произнёс:

— Мы остаёмся, но я хочу знать, зачем ты собрал всех нас здесь, Ниа.

Мальчик промолчал, расставляя куклы на полу на манер шахматных фигур. Я невольно присмотрелась и увидела, как он вертит в пальцах куклу, похожую на Миками Тэру. В следующий момент Ниа откинул её в сторону, и я вздрогнула, глядя, как она катится по полу. Значит, он уже знает.

Я скосила взгляд на улыбающегося Эла, затем на маски, в которых были его наследники. Так вот, что мы — обычные люди — значим для вас, одарённых детей из приюта Вамми.

Куклы.

Мы для вас — всего лишь куклы, марионетки, пешки, как ни назови, легче от этого не станет. Вы смотрите на нас свысока, никого не любите, купаетесь в собственном превосходстве, наивно думая, что имеете право играть с человеческими жизнями. Вам никогда не понять нормальной обыденной жизни. Более того — она сведёт вас с ума. Нормы для таких, как вы, не существует.

Но Эл — другой. Он, может, и беспринципная сволочь, но я слышала, как он плакал в телефонную трубку, когда умер Ягами Соичиро; видела, как он смеялся, пока мы с ним шутили друг над другом и веселились, как дети; помню, как сильно он боится и легко выходит из себя, если его близким людям угрожает опасность; знаю, что победа любой ценой обернётся ему муками совести, забирающими ночной спокойный сон. Эл гораздо более мягок, чем кажется на первый взгляд. Эл гораздо добрее, чем пытается показать окружающим. Он очень сложный, в нём полно противоречий, и он сам, наверное, не может до конца понять, какие мотивы им движут. Он всегда будет для меня загадкой, которую можно разгадывать бесконечно.

Он не такой, как Кира. Никогда не смог бы им быть. Он — искренний, прямолинейный, самокритичный, и несмотря на свои выдающиеся умственные способности, никогда не пытался взять власть над миром, отдав предпочтение детективной работе. Он сделал себе имя, при этом всегда оставаясь в тени. И я уверена, что Эл, победив Киру, уйдёт обратно в тень, и мир так и не узнает о существовании человека, способного его спасти. Не узнает, скольким этому человеку обязан.