Тесак, Фургал и другие. «Странные» смерти, дела и быт в российских тюрьмах
- Автор: Меркачёва Ева Михайловна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Книжный мир
- ISBN: 978-5-6045752-9-1
- Жанр: Публицистика
Электронная книга - «Тесак, Фургал и другие. «Странные» смерти, дела и быт в российских тюрьмах». Краткое содержание книги:
И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я свободу
И милость к падшим призывал…
Почему нужны ОНК — в этом материале я попытаюсь вам показать.
Заключенные в тотальной изоляции из-за коронавируса медленно, но верно сходят с ума. Такого количество попыток суицидов еще не было никогда. Увы, не всегда удавалось вытащить человека с того света: с начала года в московских СИЗО произошло 11 самоубийств.
Коварный COVID испортил жизнь не только заключенным, но и их родственникам. Такого колоссального количества обращений от них правозащитники еще не получали. Родные, которым запретили приходить на свидания и передавать передачи, пребывали в состоянии ужаса. Как их успокоить? Кто мог бы это сделать? Члены ОНК.
В конце сентябре правозащитникам разрешили, как и прежде, ходить по камерам. Как оказалось, ненадолго.
«Матросская Тишина»
Утро. Мы проверяем карантинное отделение, куда попадают новенькие заключенные.
— Мне нужны лекарства, — просит арестант в одной камере.
— А мне — теплые вещи, — говорит другой, кстати, в звании полковника. И объясняет: — Я пришел на апелляцию по своему делу — судья заменила условный срок реальным. Не ожидал, что такое может случиться, потому с собой ничего не взял.
— Мне бы белье нижнее, — замечает его сосед. — Арестовали в чем есть, даже трусов нет на смену.
— Матрас очень тонкий, а у меня спина больная.
— У меня эпилепсия, запросите медицинские документы из СИЗО № 3, где был до этого. Мне срочно нужны лекарства. И ребро у меня болит: повредили при задержании.
— Капли в нос выдайте, умоляю, а то дышать не могу!
— Зуб болит — мне бы обезболивающее. К стоматологу, как сказали, вывести смогут не скоро. Вот мне бы продержаться.
Очередная просьба в очередной камере. Все, в общем, как обычно.
Сопровождающие нас сотрудники записывают все обращения, которые меж тем всё сыплются и сыплются. Девушка-медик подключается к нашей проверке.
С членами ОНК сотрудники ФСИН всегда реагируют на обращения быстрее. При нас заключенные не стесняются и не боятся рассказывать о своих проблемах.
— Я побывал уже в двух десятках камер — везде меня били сокамерники, не давали спать ни днем, ни ночью. — бросается к нам навстречу со слезами очередной арестант, назовем его Юрий. У него нехорошая 132-я статья УК: «Насильственные действия сексуального характера». Таких как он арестантский люд не любит, и потому мы всегда просим сотрудников сажать их отдельно. Но тут то ли проглядели, то ли он сам боялся жаловаться. В общем, Юрий в день нашего визита жаловался на соседа, подозреваемого в серии грабежей. У того устрашающий вид: на шее татуировка в виде колючей проволоки, на голове — скорпион.
— Он мне все время угрожает! — заявляет Юрий.
Сосед стоит рядом — все слышит, ухмыляется.
Видно, что Юрий на грани: может случиться что-то непоправимое. Просим, чтобы их срочно расселили.
Карантинные камеры все до единой обошли. Направляемся в больничный корпус.
В коридоре встречаем хозотрядника, толкающего инвалидную коляску. В ней сидит худющий 63-летний Виктор Филиппов. Несколько дней назад у него отказали ноги. Сокамерники таскали его по камере, как он выражается, волоком до туалета и обратно.
— На больничку два дня назад его принесли на носилках, — говорит сотрудник. — Что с ним делать?
— Какая статья? — спрашиваю я.
— 158-я, «Кража», — едва шевелит губами Филиппов.
— Свяжитесь с его следователем, расскажите про ситуацию — может, смилостивится и заменит ему арест на подписку, все-таки статья не тяжелая, не насильственная, — предлагаю сотрудникам. Им идея кажется правильной, обещают так и сделать.
В первой же палате-камере к нам обращается пожилой заключенный — 66-летний Василий Клепалов. Он гендиректор Нижегородского авиационного сообщества, арестован по подозрению в том, что дал взятку сотруднику Минпромторга за разрешение на поставку продукции в Азербайджан.
— Три операции на сердце, вырезаны органы. — перечисляет он.
Виновен или нет — разберется суд, но зачем такого больного держать в СИЗО?
В соседней палате-камере сидит — точнее, лежит — «собрат по несчастью»: гендиректор научнопроизводственного предприятия «Исток» 62-летний Александр Борисов. Ему вменятся мошенничество. И снова — не убийца, не насильник, не грабитель, мог бы быть под домашним арестом или подпиской с учетом его заболевания.