Заговорщики Гора

— Это понятно, — хмыкнула Леди Бина.

— Вот и забудь своё оторванное от реальности стремление, — проворчал зверь.

— Возможно, мне всё же стоило бы представить себя в Центральной Башне, — предположила она.

— Я бы не советовал этого делать, — покачал головой её собеседник. — У тебя нет Домашнего Камня.

— И что? — не поняла она.

— Тебя могут схватить и заключить в ошейник, — пояснил зверь. — Иногда женщин, не имеющих полномочий, ловят и удерживают пока за них не предложат хорошей цены, чаще всего от какого-нибудь из работорговых домов города.

— Полагаю, что есть и другие способы добиться богатства и власти, — заметила женщина, — кроме как через Убаров таких городов, как этот.

— Несомненно, — подтвердил зверь.

— Однако, — добавила его подопечная, — я думаю, что трон был бы предпочтителен.

— Возможно, — не стал спорить Грендель, а женщина бросала меня взгляд, заставивший меня напрячься.

Тем вечером, когда зверь отсутствовал, Леди Бина вызвала меня к себе.

Она вручала мне записку, написанную чёрными чернилами на дешевой ренсовой бумаге, простыми, почти по-детски выведенными, печатными буквами, всё же ей, при всей её сноровке и интеллекте, пока ещё было далеко до уровня эксперта в гореанской письменности.

Общаясь во время стирки со своими товарками, я узнала, что леди свои записки, написанные и имеющие отношение к их маленьким секретам, частной переписке, интригам, романам, договорам, свиданиям и так далее, изготавливали тщательно, писали аккуратным, изящным почерком, обычно на маленьких листках тонкой разлинованной бумаги или пергаменте, спрыскивали тонкими духами и красиво запечатывали. У адресатов не должно возникнуть сомнений в том, что авторы этих посланий были женщинами рафинированными, воспитанными, чувственными, обладающими тонким вкусом и высоким интеллектом. Конечно, посыл, вовлечённый в такие записки, выходит далеко за границы деликатности собственно текста. В конце концов, чернила, бумага или пергамент, почерк, духи, печать и прочие нюансы, по сути, являются неотъемлемой частью послания. Разве они сами по себе не передают очень многого, не произнося ни единого слова? А содержание письма зачастую может быть осмотрительно неоднозначным, слова складываются так, чтобы обещать многое, но мало что гарантировать. Я предположила бы, что гореанская свободная женщина наделена правом, наряду с её вуалями и одеждами сокрытия, правом уравновешивать скрытность с открытостью, тайну с намёком на возможный взрыв энергии, и даже на необузданное открытие.