Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3

— Ну, мы не можем каждый день рассчитывать на убийства и ограбления, — заметил Томми. — Моя идея заключается в следующем. Если бизнес буксует, мы должны упражняться дома.

— Лежать на спине и дрыгать ногами в воздухе? Ты это имеешь в виду?

— Ты все понимаешь слишком буквально. Когда я говорю «упражняться», то подразумеваю упражнения в детективном искусстве. Подражание великим мастерам. Например…

Томми вынул из ящика большой темно-зеленый козырек, надвинул его на лоб, потом вытащил из кармана часы.

— Сегодня утром я разбил стекло, — сообщил он. — Теперь это специальные бесстекольные часы, стрелки которых могут легко нащупать мои чувствительные пальцы.

— Осторожнее, — предупредила Таппенс. — Часовую стрелку ты уже почти оторвал.

— Дай мне руку, — потребовал Томми. Взяв Таппенс за руку, он одним пальцем нащупал пульс. — Вот она, немая клавиатура! У этой женщины нет сердечного заболевания.

— Полагаю, — осведомилась Таппенс, — ты — Торнли Колтон?[119]

— Вот именно, — подтвердил Томми. — Слепой сыщик. А ты мой черноволосый румяный секретарь… как бишь его…

— Которого младенцем нашли на берегу реки завернутым в пеленки, — закончила Таппенс.

— Ну а Элберт — Гонорар, он же Креветка.

— Нам придется научить его кричать «Здо-о-рово!», — сказала Таппенс. — К тому же у него голос не пронзительный, а ужасно хриплый.

— У стены возле двери, — продолжал Томми, — ты найдешь изящную полую трость, которая так много говорит мне, когда попадает в мои чувствительные пальцы.

Он поднялся и тут же налетел на стул.

— Черт! Забыл, что этот стул там стоит.

— Очевидно, быть слепым очень скверно, — с чувством заметила Таппенс.

— Хуже некуда, — согласился Томми. — Мне так жаль бедняг, которые на войне потеряли зрение. Но говорят, что, когда живешь во тьме, у тебя развиваются особые чувства. Вот я и хочу проверить это на себе. Было бы весьма кстати научиться ориентироваться в темноте. А теперь, Таппенс, будь хорошим Сидни Темзом[120]. Сколько шагов до этой трости?

Таппенс задумалась.

— Три шага прямо и пять налево, — рискнула предположить она.

Томми неуверенно начал отмерять указанные шаги. Таппенс издала предупреждающий возглас, поняв, что, сделав четвертый шаг влево, он неминуемо налетит на стену.

— Ты не можешь себе представить, как трудно угадать правильное количество шагов, — пожаловалась Таппенс.

— Это чертовски любопытно, — сказал Томми. — Позови-ка Элберта. Я собираюсь пожать руки вам обоим и проверить, смогу ли я определить, чья это рука.

— Хорошо, — кивнула Таппенс, — но Элберт должен сначала вымыть руки. Они такие липкие из-за его леденцов, которые он постоянно сосет.

Элберт, которому объяснили его задачу, был полон интереса.

По окончании процедуры рукопожатия Томми самодовольно улыбнулся.

— Немая клавиатура не может лгать, — заявил он. — Первая рука принадлежала Элберту, а вторая — тебе, Таппенс.