Неистовый [litres][Ruckus]

– Да плевать, папа. – Я уперся руками в спинку стоящего передо мной стула. – Что происходит?

Паника растекалась по венам. И даже не помогал внутренний голос, твердивший, что я просто все выдумал. Папа придвинулся ближе и положил руку мне на плечо. Но его хватка оказалась не такой крепкой, как обычно.

– Я хотел рассказать тебе все, когда ты приезжал в Тодос-Сантос на День благодарения…

– Нет. – Я недоверчиво рассмеялся.

А затем оттолкнул его, чувствуя себя так, словно кто-то ударил меня по носу изнутри. Папа отлетел к стене, по пути задев рукой стоявшую в очереди женщину. За что мы удостоились осуждающего взгляда.

– Моя жизнь не какая-то гребаная мелодрама, и я не верю, что ты трахал Нину, когда был женат на маме.

Это прозвучало как утверждение, но на самом деле походило на принятие желаемого за действительное. Папа вскинул руки, признавая свою вину.

– Нам нужно о многом поговорить, сынок. Тебе следует присесть.

– Перестань, черт побери, говорить мне сесть! – вспылил я, хлопая обеими руками по его столу.

Одиннадцать лет назад Дональд Уиттакер все же отправился в отделение неотложной помощи после того, как промучился два дня от боли. Там ему помогли залечить сломанный нос, сломанные ребра и несколько порезов, оставшихся после встречи со мной. У него отсутствовала страховка, поэтому Филину и Нине пришлось выложить кучу денег за его пребывание в больнице. И вряд ли он понимал, что его спасло от смерти появление Тиффани, дочери проповедника.

И вот одиннадцать лет спустя я задавался вопросом, кто исполнит роль Тиффани и остановит меня от причинения вреда отцу. От того, что не получится исправить. Потому что мне хотелось хорошенько ему врезать. И я не собирался использовать тело своей девушки, чтобы выпустить пар.

– Я все могу объяснить. – Его голос звучал чуть громче шепота.

Люди смотрели на нас поверх своих чашек с кофе. Папа обхватил рукой мой бицепс и попытался усадить за стол. Но я не сдвинулся с места.

– Скажи, что это ошибка, Илай. – От холода, прозвучавшего в моем голосе, по телу побежали мурашки.

– Это не ошибка. – Он прищурил глаза, оставаясь все таким же спокойным и уверенным, как и всегда. – Ты не ошибка.

Я не знал, что думать. Не знал, что чувствовал. Не понимал, почему мама не развелась с ним, узнав, что он трахал ее старшую сестру.

А потом меня осенило. Ведь я тоже был таким.

Таким же засранцем. Тем, кто встал между двумя сестрами. Засранцем, который заслуживал только ненависти. Вот кем я стал.

– И ты решил сообщить мне об этом только сейчас? – выплюнул я.

– Ты отклонял мои звонки всякий раз, когда я пытался дозвониться.

Господи боже.

– Ты умер для меня. – И сейчас я ни капли не шутил. – Умер, черт побери. Не звони мне. Не разговаривай со мной. Даже не вспоминай обо мне. А я не стану вспоминать о тебе.

Резко развернувшись, я вылетел из кафе и хлопнул за собой дверью, после чего отправился в ближайший бар.