Враг моего сердца

Леден встал с лавки, намереваясь княжну выпроводить. Ещё не хватало её жалость выслушивать. Но Елица вдруг за ворот рубахи его поймала, как подошёл. Развязала быстро и оттянула в сторону, оголяя плечо. Он дёрнулся прочь, но коснулись саднящего рубца тёплые пальцы девушки — и шевелиться сразу расхотелось — теперь век бы так стоять.

— Снимай, — велела княжна.

Совсем не тот отклик нашло столь короткое слово в мыслях. Леден усмехнулся даже невольно, но княженка того и не заметила. Он скинул рубаху и сел обратно на лавку, повинуясь твёрдому взмаху тонкой женской руки. Елица плавно опустилась рядом, пряча глаза, словно боясь даже посмотреть на него, и принялась разглядывать след от стрелы, осторожно на него надавливая. И хоть отдавались её прикосновения ощутимой болью, а по хребту словно мурашки побежали, и потеплело где-то под рёбрами.

— Странно, — пробормотала княжна, почти уже тыкаясь носом в его плечо. — Что же им мешает зажить? Заражения крови нет. И воспаления, кажется, тоже.

Он открыл было рот, чтобы ответить, но вдруг она вскрикнула тихо, отнимая руку, посмотрела на ладонь свою — а губы её вмиг побледнели едва не до синевы.

— Что случилось?

Леден схватил её запястье, заглядывая в лицо — и увидел в глазах то самое выражение, что было, когда душил её после сна скверного. И выглядела она сейчас такой беспомощной и растерянной. Такой открытой — хоть всю её забирай. Неведомо какому порыву повинуясь, он провёл другой ладонью по изгибу девичьей шеи, ощущая, как нагревается кожа от соприкосновения с ней. Сбилось дыхание, затуманило голову — словно хлынуло внутрь что-то давно забытое, но такое необходимое, без чего жизнь — не жизнь, а лишь текущие друг за другом дни.

Елица задышала часто, откинулась назад, упираясь рукой в лавку позади себя. А Леден обвёл большим пальцем плавную линию её подбородка, видя, как будто морозной мглой подёргиваются её всегда ясные, тёпло-зелёные, что листья осоки, глаза. Склонился к ней, почти содрогаясь от страшного желания коснуться её приоткрытых губ своими.

И казалось, застыло время, не двинется больше никуда, а прошло-то всего мгновение — и княжна отстранилась от его руки.

— Что это было?.. Почему так… — Леден сглотнул, шало моргая — словно морок с тела сошёл.

Он осёкся, когда Елица схватила его за локоть и вскинула вверх, открывая раненый бок. Будто ничего только что не случилось.

— Что было… То же, что и в тот день, когда сон тебе плохой приснился, а я разбудить тебя попыталась, — ответила она спокойно.

А у самой сердце так и колотится — он чувствовал его как в собственной груди. Даже приложил ладонь, сомневаясь — нет, его билось ровно и сильно. Бледность уже отступала с лица княжны, порозовели слегка скулы. Но спокойнее от её сосредоточенного и невозмутимого вида вовсе не становилось.

Вновь пробежались нежные пальчики по коже на боку. Елица склонилась, ощупывая теперь и второй, покрытый зыбкой коркой рубец, заставляя забыть о том, что случилось. Леден вдохнул медленно и выдохнул, стараясь не смотреть на неё. Что ж творится такое? Ничего ведь особенного не делает, но близость её, лёгкий цветочный запах, что струился от её одежды и рук, точно нутро обволакивали. Показалось вдруг, словно сквозь туман, что княжна, выпрямляясь, провела ладонью по его животу. Совсем легонько — может, и правда померещилось, да тело отозвалось мгновенно -- кабы не выдало его с потрохами.