Айлсфордский череп

Из всех присутствующих на роль участника запланированного Лэнгдоном мероприятия, то есть массированного нападения на прибежище головорезов, годился лишь Барлоу, но, несомненно, только не в его нынешнем состоянии. Тем не менее — и это заранее беспокоило Сент-Ива, поскольку старик отличался опасной горячностью и любил действовать спонтанно, — дядюшка Гилберт в лагере определенно не останется.

Некоторое время назад он принимал непосредственное участие в спасении жизни самого Лэнгдона, и потому благопристойного повода отказать ему не имелось, однако профессор всерьез опасался возможных последствий. Дело в том, что оба Фробишера отличались редкой способностью находить неприятности на свою голову, причем дядюшка, значительно превосходивший племянника в плане эмоциональности, крайне редко действовал рассудительно.

Погруженный в свои мысли Сент-Ив совершенно не следил за беседой, которую вели собравшиеся подле стола члены орнитологической экспедиции; внезапно в голове у него возник отчетливый образ его залитого солнцем дома, как если бы он смотрел на него с глициниевой аллеи: всё в весеннем цвету, тянется ввысь хмель, ветерок разносит смех Эдди и Клео.

Сердце у Лэнгдона учащенно забилось. Будучи не в состоянии участвовать в дискуссии, он в третий раз с момента прибытия встал и, пройдя с подзорной трубой за дирижабль, поднялся на вершину дюны, откуда открывался вид на залив.

День выдался прекрасным во всех отношениях — вода искрилась на солнце, в воздухе стояло живительное тепло, а небо буквально сияло синевой, — однако Лэнгдона это совершенно не трогало; пожалуй, он даже не мог припомнить, что красоты природы и всякие милые приятные вещи, вроде предвкушения сбора хмеля, доставляли ему искреннюю радость всего не сколько дней назад. Мысли Сент-Ива обратились к Элис, которой сейчас ему ужасно не хватало. Плотно зажмурившись и тряхнув головой, он постарался выкинуть из нее весь сентиментальный вздор, исключительно ради сохранения ясности рассудка. А потом, открыв глаза, вновь оглядел через подзорную трубу водные просторы — к сожалению, за последние полчаса пейзаж ничуть не изменился.

Из-за изгибов береговой линии южная часть залива практически не просматривалась, что, впрочем, было только к лучшему, поскольку Сент-Ива равным образом не видел и Нарбондо. Лэнгдон направил подзорную трубу на вход в залив, в сторону скрытой холмами Темзы, и вдруг различил столб дыма, наклоненный в направлении верховий реки, — судя по его поведению, в залив поворачивал паровой баркас! Через несколько мучительных минут появилось и само суденышко, направлявшееся прямо к Сент-Иву — только чертовски медленно, как ему казалось. Несомненно, дымок печки мадам Лесёр являлся для капитана баркаса прекрасным ориентиром. Лэнгдон, чуть ли не бегом вернувшись в лагерь, объявил о прибытии отряда, после чего в компании Гилберта и Хасбро снова оказался на берегу.