Отец Иоанн (Крестьянкин)

Тогда же пришла мысль, что сам-то он именно так и поступает по жизни. Мы уже видели, как люди к нему шли, ехали отовсюду со своими горестями и печалями. Шли в любое время дня и ночи. Он принимал всех, несмотря на плохое уже тогда здоровье и отсутствие свободного времени. Мы удивлялись тогда, каким образом ему хватало сил. Этот год служения у нас, в Касимове, отца Иоанна был особенно важным для всех, особенно для нас, молодых. Это было настоящее Духовное Училище.

После проникновенного разговора с нами, детьми, в другой комнате отец Иоанн усадил нас за стол и угощал арбузом — лакомством совершенно не по сезону».

В гостеприимном доме Правдолюбовых каждый приход о. Иоанна был настоящим праздником. И сам он любил бывать в гостях у друзей. Осматривал деревянный Покровский храм, поражающий любого посетителя Сынтула своими величественными размерами, прекрасным иконостасом и росписью потолка. С благоговением молился перед домашними иконами, любовался совместным снимком двух старцев — Макария (Ерёменко) и Серафима (Романцова), долго рассматривал фотографию, подаренную в 1924 году Патриархом Тихоном протоиереям о. Анатолию и о. Сергию Правдолюбовым — деду и отцу о. Анатолия и о. Владимира. Называл их дом «землёй обетованной», говорил:

— Дом у вас крепкий, в переднем углу столько мощей святых угодников Божиих... и мы с Богом молитвами святых и молитвами ваших родовых кровно близких молитвенников будем в нём жить. Но хранить нужно не стены, нет, не стены, а сам дух уходящей теперь Святой Руси. Дорогое родительское гнездо, родная церковь рядом, незримое присутствие дорогих сердцу ушедших людей...

Во время гостеваний в Сынтуле батюшку усаживали за стол между о. Анатолием и о. Владимиром. О. протоиерей Сергий Правдолюбов рассказал автору этих строк, что угощали дорогого гостя «самой простой едой, какую можно было купить в самом простом магазине в городе или даже в нашем посёлке. Никаких деликатесов мы не знали и приобрести их где-нибудь было невозможно. Мы и не пытались, да и денег не было, мы жили очень скудно, почти бедно. Никаких предпочтений у о. Иоанна не было. Именно так: как всё и как у всех». За трапезой отцы беседовали, а остальные собирались вокруг и старались не упустить ни единого слова из разговора. Все понимали, что о. Иоанн — не просто настоятель касимовского храма, что это — «величайшее для нас чудо», ценить в общении с которым нужно каждый момент.

«Его души хватало на всех, — вспоминала Лидия Правдолюбова. — Он был всегда светлым и радостным. Но всегда при этом предельно собранным и внутренне строгим. Он как будто всегда обладал знанием недоступных для нас высоких сфер, он как будто всегда благоговейно и бережно в них пребывал, оставаясь при этом внимательным и искренне открытым для окружающих. <...> В движениях он был быстр и лёгок, подвижен и стремителен, но в обрамлении благородства и глубокого внутреннего такта. Он и в помощи людям всегда был необычайно тактичен и осторожен. Никогда не диктовал, больше советовал. Когда он не произносил своё мнение по вопросу определённо, он как будто слегка касался вопроса. Его помощь человеку могла заключаться всего в нескольких словах, сказанных иногда как бы и не тебе вовсе. Отец Иоанн в назидание мог говорить будто о другом человеке, мог приводить примеры из жизни или высказывания святых отцов, мог говорить иносказательно, иногда с лёгкой и радостной шуткой. И это была реальная духовная помощь, просто в разных формах. Всегда человек уходил от отца Иоанна утешенным, лёгким и радостным, получив ответы на волновавшие вопросы».