Старший брат + Тенета иллюзий

— Почему так мало, профессор?

— Кому-то не хватает силы, кому-то чутья, чтобы стать мастером. Пространственные чары относятся к старшей магии, в Хогвартсе их изучают на шестом-седьмом курсе… Самые простые из них, разумеется.

— Тогда понимаю, — я отставил чашку в сторону, показывая, что закончил с обедом. — Создать сундук или палатку с незримым расширением могут многие, но для защиты дома им придется воспользоваться магглоотталкивающими.

— Или раскошелиться, — продолжил Тофти. — Практически все мэноры старых родов стоят в холдах, хотя у них тоже есть внутреннее деление. Например, мэнор Малфоев, — он слегка кивнул в сторону сидевшего неподалеку мужчины — считается одним из крупнейших, но в то же время у него всего три слоя, что очень мало.

Услышав свою фамилию, сосед обернулся:

— Господа?

— Извините, что побеспокоили, лорд Малфой, — чуть улыбнулся профессор. — Я тут рассказываю мистеру Снейпу о некоторых особенностях чар незримого расширения и в качестве примера упомянул ваше владение.

— Мистеру Снейпу? — Малфой внимательно посмотрел на меня.

— Да. Позвольте представить: Хальвдан Снейп, чрезвычайно многообещающий молодой человек и, смею надеяться, будущее светило прикладной рунологии. Хальвдан, перед вами лорд Малфой, один из попечителей Хогвартса и просто влиятельная личность.

— Польщен знакомством, лорд Малфой.

— Эк вы меня припечатали, Тофти, — хмыкнула «влиятельная личность», но развивать тему или возражать не стала. — Взаимно, мистер Снейп, взаимно. Значит, занимаетесь рунами?

— С самого детства, милорд.

— И как успехи?

— Просто великолепно! — сообщил профессор. — Я даже счел необходимым предложить мистеру Снейпу написать совместно статью в «Древних рунах» по некоторым аспектам взаимодействия с восточными традициями…

Красавцем Абраксас Малфой не был. Худощавое телосложение, длинные волосы до плеч, усы с бакенбардами и дорогая, хорошо сидящая мантия придавали ему определенный шарм, выглядел мужчина солидно, но костлявое лицо и небольшая непропорциональность фигуры наверняка служили источником трагедий в далеком детстве. Тем не менее, при взгляде на него настолько явно чувствовалась порода, что почтительные нотки в голосе возникали самостоятельно.

Вести разговор Малфой умел, этого не отнять. Перекинулся парой фраз с профессором, изобразил интерес, пересел за наш столик, рассказал пару случаев из хогвартской жизни, нащупал общие точки… Примерно через полчаса выяснилось, что в библиотеке лорда имеется книга, способная оказаться нам полезной, еще минут через пятнадцать Тофти уговорил его позволить нам посетить мэнор. Я только вечером, занимаясь окклюменцией, понял, насколько умело Малфой манипулировал обоими собеседниками. Причем попутно он умудрился выведать кое-какие сведения о моей семье, несмотря на мою готовность к вопросам на эту тему и нежелание ее развивать. Впрочем, видя, что я не склонен говорить о родителях, мужчина тут же сдал назад, по-видимому, рассчитывая отыграться в следующий раз.