Контрудар
- Автор: Дубинский Илья Владимирович
- Год: 1979
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Контрудар». Краткое содержание книги:
Роман «Контрудар» (о борьбе с Деникиным), повести «Окно в мир», «Тертый калач» — это произведения о прошлом, о том, как славные красные бойцы бесстрашно громили осатанелых врагов Страны Советов. Есть в сборнике произведения о наших днях, это в основном рассказы.
Полк разразился дружным хохотом. Усмехнулся, скривив губы, и Парусов, Епифан Кузьмич, подавляя смех, тихо запел:
Положив шашку в ножны, широким галопом скакал к колонне Медун. Как ни в чем не бывало, пригнувшись к шее коня, стал болтать с Гретой Ивановной.
Возвращались в свой эскадрон посыльные и ординарцы. Огибая штаб бригады, присоединялись к полку.
— Барахтаешься по брюхо в снегу. А кого, спрашивается, охраняешь? Командиршу! Курам на смех, и только!
— Загородила дорогу, а ты изволь-ка объезжай ее по сугробам.
— А скажешь, так комиссары еще рот затуляют.
— За Каракутой много бабцов ездило, так все больше в хвосте.
— Много правов опять дали офицерью.
Говорили громко, не стесняясь, нарочито повышая голос, чтобы слышно было командиру и комиссару полка.
— Небось у нас товарищ Булат так всех баб с полка вымел. А тут у него на нужное протяжение кишки недостало.
— Вдрызгался, видать, сам. Комбригша — дамочка ничего, со всеми аллюрами…
Колонна шла своим маршрутом. Скрытое за редким туманом солнце незаметно катилось вниз, к горизонту. Снег потемнел. Растаяли контуры дальних дозоров. Впереди возникли очертания убогих, приземистых халуп. Занесенные снегом, вдали показались подъемные краны, тощие кучки заброшенной руды.
— Да, да, не дело, — обратился к Дындику Твердохлеб. — Раз у него поведение неправильно идет по маршруту указанной жизни, то мы имеем право не молчать.
— Как ты смотришь, товарищ командир, если мы созовем партсобрание? — обратился к Полтавчуку Алексей.
— Правильно. Надо решить этот вопрос по-нашему, по-большевистски, и чем скорей, тем лучше, товарищ Булат.
42
Рядышком, как сторожевые будки, застыли лачуги — жилища шахтеров. Булат открыл законопаченную паклей и обитую тряпками единственную дверь халупы. С узенькой дощатой койки навстречу Алексею поднялась худая, изможденная женщина.
— Вы до нас?. Входите, входите смелее, товарищ. Табуреточек нет, а вы сюда пожалуйте, на коечку…
Женщина забрала у Булата пояс, сумку.
— Нет, милая, я устроюсь здесь, на лавке.
— Как же так можно? Такие гости и на лавке! Там где-то и мой вояка идет. Уж Гришутка мой спрашивает: «Когда это наш батя придут?» Вот хорошо, стало немножко теплее. Всю зиму мерзли, как собаки. Пойдешь к управляющему, а он, скалыга, смеется тебе в глаза и так говорит: «Кто не работает, тот да не ест».
Шахтерка раздула потухший было казанок.
— Значит, нашим законом и по нас, — усмехнулся Булат. — Видать, змей ваш управляющий.
— В натуре буржуйский пес! — всхлипнула женщина. — Как стала Деникину неустойка: «Может, тебе, Андреиха, антрациту? Приходи». По гордости не хотелось бы идти к этой собаке, так опять-таки та детвора. Эх, хоть для них вы добудете лучшую жизнь…
С улицы донеслись громкие голоса, ругань, топот ног. Возня происходила где-то вблизи.
Булат вышел наружу. Возле соседней хибарки шумели какие-то люди. Всмотревшись в темноту, Алексей узнал Кнафта. Возле него на дороге топталась Грета Ивановна.
— Так вы что хотите, идолы? — гремел голос Кнафта. — Чтобы весь штаб бригады заразился? Не знаете, что ли, — деникинцы пооставляли кругом своих тифозных.
— Мы ничего такого не хотим. Мы хотим, чтобы вы дали людям полный покой, и никакие мы тебе, штабная крыса, не идолы.
— Мы тоже люди, — отвечал Чмель, расположившийся в соседней лачужке. — Давай затуляй дверь. Живее! Хату остуживаешь!
— А я вам говорю — освобождайте! В штабном доме тифозные. Я вам, кажется, говорю русским языком.
— Иди, где нет тифозных, я тоже лопочу не по-турецки.
— Ну, ну, мотайте отсюда и поживей!
Бойцы знали настойчивость бригадного адъютанта. Сгибаясь под косяком, они оставляли помещение.
— Хуже собак гонют.
— Как для баб — все можно, а красным бойцам никакой привилегии.
Чмель, с седлом в руках протискиваясь сквозь узкий вход мазанки, нарочито задел Кнафта переметными сумами. Бросил ему в лицо:
— Из осиного дышла тридцать три холуя вышло, а тридцать четвертого сделали из копыта чертова!
Алексей приблизился к кавалеристам.
— Товарищи, назад!
— Как так?! — возмущался Кнафт. — Я буду жаловаться командиру бригады.
— Товарищи, обратно и ни шагу отсюда! — приказал Булат.