Рани, или История одного брака (СИ)

Когда Мариса собралась, и девушки вошли в комнату герцогини, Мари удивленно присвистнула.

— Ничего себе! Откуда такое богатство?

— Какая разница? Считай, что повезло, — отмахнулась Рани. — Садись, давай.

Марису не пришлось долго уговаривать — спустя минуту, она уже сидела за столом и уплетала за обе щеки щедрый завтрак.

— Даже не буду спрашивать, где ты все это взяла, — наевшись, откинулась на спинку стула Мари. — Не хочу знать, кого пришлось ограбить.

Рани рассмеялась, видя блаженное выражение лица подруги.

— Наелась?

— Угу. Даже не знаю, как теперь по лестнице спускаться буду.

— Скатишься, — улыбнулась герцогиня. — Ладно, пошли.

Девушки прихватили сумки, и вышли из комнаты. Неожиданное пиршество подняло настроение, и подруги, довольно переглянувшись, отправились покорять вершины знаний.

В подвалах академии было сумрачно. Ни один звук не нарушал зловещую тишину. Тут, в самом сердце замка, отчетливо раскрывалась его сущность. В вечной полутьме, которую лишь слегка рассеивали тусклые магические светильники, шла своя, неведомая обитателям верхних этажей жизнь. Извилистые коридоры петляли, уходя в темноту и теряясь в ней, складские помещения постоянно менялись местами, а камеры, сохранившиеся со времен Урбана Великого, владевшего замком в стародавние времена, хаотично трансформировались, то увеличиваясь, то уменьшаясь в размерах.

В одной из таких камер неподвижно сидел человек. Сколько времени он тут находится, бедолага не знал и уже отчаялся, не надеясь, что о нем хоть кто-нибудь вспомнит. Стены камеры, то наползающие на него, то расходящиеся в стороны, внушали пленнику дикий ужас, а холод, пробирающий до костей, заставлял вспоминать огонь очага и горячую соргу. Часы заключения тянулись для несчастного пленника медленно и безнадежно. Прошел тот миг, когда он надеялся на скорое избавление и сыпал отборными ругательствами. О, тогда человек не скупился на обещания всевозможных кар, красочно описывая, что сделает с похитителями! Злость и обида душили его, заставляя изрыгать проклятия.

Однако время шло, а о нем никто не вспоминал. Мертвая тишина подвального этажа исподволь давила на беднягу, заставляя его прислушиваться, в надежде распознать хоть какой-то звук, а тонкий мышиный писк вызывал брезгливую гримасу на красивом, породистом лице.

Заслышав шорох шагов, несчастный с надеждой уставился на решетку своей темницы.

Неужели, кто-то вспомнил о нем?

Скрежет ключа в замочной скважине показался пленнику неправдоподобно громким, а силуэт вошедшего в камеру мужчины — расплывчатым.

— Выпустите меня, — униженно попросил заключенный, подползая к решетке. — Мой отец богат, я дам вам денег, только отпустите!

— Вот как? — Глухо ответил вошедший. — Считаешь, что деньгами можно купить свободу?