Айдол-ян. Часть 3 [с иллюстрациями]

— А что… АйЮ посвятили в ранг королевы? — спрашиваю я. — Для встречи с ней нужно что–то «выстраивать»?

— Да, АйЮ королева французского чарта, — с кивком подтверждает ЮСон. — Восемь недель на первом месте с песней, которую ты ей подарила. И она удалила тебя из своих друзей. И ты с ней завтра встречаешься.

А, вон об чём речь идёт… — понимаю я.

— И что? — спрашиваю я.

— А то, что эта встреча не должна превратиться в скандал, вот что! В твоих интересах следовать культурным традициям и быть вежливой, соблюдая правила приличия и общения! А не разговаривать так, как ты сейчас разговариваешь со мной. Почему ты говоришь со мной как с ровней, девчонка?!

Пару секунд смотрю на возмущённого собеседника.

— Господин директор, — спокойно отвечаю я. — Я отношусь к вам со всем уважением, как к своему руководителю. Но сейчас у меня в голове одновременно идут процессы обдумывания как я запишу минусовку для «десяти тысяч лет» и как правильно распределить слова среди участниц группы. И вы ещё добавляете непонятным разговором работы моему мозгу, ресурс которого и так отъеден. Не удивительно, что он не справляется, не вставляет в мои ответы все положенные вежливые слова. Вы сами виноваты в том, что вы их не получаете.

ЮСон сморит на меня, я смотрю на него. Не, ну а чего? Человек занят, а он припёрся и донимает его болтовнёй. Чего от меня надо–то?

— Непонятным разговором? — переспрашивает ЮСон, переведя взгляд с моего лица на верхнюю часть головы, словно воотчую желая увидеть там дымящийся от работы мозг.

— Господин директор, если вы коротко скажете, чего вы от меня хотите, мне будет проще понять и ответить.

— Хорошо, давай так, — соглашается он. — Я хочу, чтобы завтра ты была милой и вежливой с АйЮ.

— Я буду вежливой, — наклоняя голову, обещаю я. — Милой не получится, по причине того, так как я не представляю, как это делается.

— Просто улыбайся и молчи.

— Если я буду только молчать и улыбаться, то буду похожа на идиотку. Вы точно этого хотите, директор?

— Я хочу, чтобы ты завтра была вежливой с известным человеком, который к тому же старше тебя. Это понятно?

— Вполне, — киваю я. — Непонятно только, почему вы вдруг решили, что я возьмусь хамить?

— Ты ничего не получила за «Joe le taxi», — объясняет ЮСон. — И этим обижена. Скажешь, не так?

Задав вопрос, ЮСон впивается взглядом в моё лицо. Я в ответ молча пожимаю плечами.

— Это был просто подарок, — отвечаю я.

— Подарки получает тот, кому есть чем отдаривать, — произносит ЮСон явно чью–то мудрость и добавляет. — Здесь ты всё сделала правильно. АйЮ есть чем отдариться.

Он что, думает, что у меня был скрытый умысел? Ну, если он даже и был, можно об этом вслух не говорить.

— Например? — спрашиваю я.

— Например, публичная благодарность и восхваление твоего таланта композитора и песенника. Устроит?

Хм… Звучит завлекательно, но прозвучавшее «устроит?», настораживает…

— И что для этого нужно сделать? — интересуюсь я и перечисляю видимые мной возможные варианты. — Продать душу? Сдать всю свою кровь во славу «Халлю»? Публично провести акт самосожжения?