Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

Бренди и в самом деле очень помогло адвокату, минут через десять он совсем пришел в себя и перестал жаловаться. Наоборот, принялся задавать неудобные вопросы. Так сказать, оказался в своей стихии. И хотя на некоторые из них я могла ответить со спокойной совестью, на всякий случай спохватилась — ах, ведь у меня нет времени! Да и в самом деле, оставила Зигмуся в кругу ни в чем не повинных сообщников, они, бедняги, уже не знают, как от него избавиться, а он ведь опасен для окружающих, одна я умею справляться с кузеном. Вот сейчас наверняка привязался к Болеку, вцепился в несчастного, именуя его Яцеком и соболезнуя... Нет, надо немедленно возвращаться к своим.

И, извинившись перед адвокатом Кочарко, я оставила его допивать бренди, а сама помчалась к майору.

Зигмуся вполне удовлетворило мое объяснение: грабитель (в лице адвоката Кочарко) и в самом деле намеревался очистить апартаменты Бертеля, но Зигмусь героически воспрепятствовал этому. Правда, пока роль упомянутого грабителя не до конца выяснена, но чрезвычайно, чрезвычайно подозрительная личность! Вот почему нам всем пришлось притвориться, что мы его не расшифровали, и отпустить. До поры до времени, пусть Зигмусь не сомневается! Вся наша расследовательская братия слушала с большим интересом мои объяснения, а я вдруг припомнила такое обстоятельство: года два назад не кто иной, как именно адвокат Кочарко, защищал в суде одного из самых невиновных членов русской мафии, из тех, что тогда на бегах перестреляли друг дружку. А наняла его ожоговская мафия. Так что о мафиях адвокат наверняка знал намного больше меня. С большим трудом мне удалось удержаться и не перескочить в разговоре на события тех лет, ипподром всегда притягивал меня, как магнит.

Я сочла своим долгом пожертвовать собой и лично увела Зигмуся из квартиры майора. Пришлось приложить немало усилий: я и заговорщицки подмигивала кузену, и строила ему гримасы, и на ногу наступала, и за локоток хватала. Наконец до Зигмуся дошло мое к нему благорасположение, и он в полном восторге схватил меня в объятия. Громовым шепотом (нельзя же, чтобы остальные услышали) я прошипела в самое ухо дуралея, что нам немедленно надо обсудить его творческие задачи. Собственные проблемы заставили Зигмуся позабыть об общественных, он вскочил, схватил чемоданчик и принялся прощаться с присутствующими. С большим трудом оторвала я его от Болека. Парень, к счастью, не сумел скрыть обуревавших его чувств, и на лице его отчетливо отражалась мировая скорбь.

Выволокла Зигмуся на улицу и, отирая пот с лица, пояснила:

— Не стоило при всех обсуждать с паном Яцеком финансовые взаимоотношения. И сам же видел, в каком он настроении, ведь почти разорился. Во всех этих аферах негодяи попытались свалить ответственность на Бо...