Болото

Уже невидимых даром крестника пустышей Феррум в итоге без малейшей капли сожаления убил своим даром. Потом Хохмач, Гриф и Стрыга кое-как втолковали свежаку старику из подвала, что бы он дежурил на насыпи у барьера. Ему для охраны выделили рейдера с автоматом. Старикан должен был разворачивать тех, кто попытается приблизиться по насыпи к барьеру, а рейдер следить, что бы никто его не обижал и при нужде отпугнуть самых настырных выстрелами. Выставляя охрану насыпи, заодно выпустили в выживших лошадей. Они промчались через барьер, так что возникли сомнения в его существовании, но преграда никуда не делась и никак не желала пропускать иммунных в пусть и средневековый, но вроде бы вполне нормальный мир без кластеров и загрузок.

Разобравшись с караулами и лошадьми, вернулись в донжон. К этому времени почти совсем стемнело, и люди вовсю пользовались ручными электрическими фонарями. В подвалах центральной башни помимо темницы находились винный погреб, зернохранилище и кладовая с провиантом. Запасов оказалось не слишком много. Только лучшее из доступного хозяевам крепости на болоте и НЗ на самый крайний случай. На тот если враг сможет взять замковый двор и запереть местную элиту в башне. Все остальные запасы хранились в постройках, прилепленных к стенам с внутренние стороны и часть этих стен заменявших. Там же располагались и жилые помещения для части обитателей замка. Для простых солдат и дворовых.

Уже ближе к полуночи часть запасов по своему вкусу перенесли в обеденный зал. Принесли пару бочонков с вином. Вино оказалось на вкус не плохим, но не крепким. Практически безалкогольный компот. Таким градусом перманентно пьющих алкогольный раствор иммунных, если только дразнить. У иных и живчик покрепче того вина. Так что для помина товарищей достали несколько приволоченных с собой бутылок водки. Был и коньяк, но посчитали, что для помина лучше водка. Много на стол не ставили, поскольку брали с собой крепкий алкоголь не пьянки ради, а на приготовление живуна. Посидели, выпили немного водки. Каждый сказал что-то хорошее о том из погибших о ком посчитал нужным. Стрыга говорила за Волота и Гранита, Сфинкс вспомнил Гука, Хохмач говорил о Сенеке, которого на его глазах перечеркнул очередью кто-то из муров, а Феррум вспомнил своего погибшего крестника - Рыбака. Все о ком-то говорили. Даже, скорее всего, кого-то из попавших в плен к внешниками помянули. Раз не мертвы, то надежда есть. Может, и выберутся ещё. Феррум же выбрался. Правда у него ситуация другая, но все же факт на лицо.