Под ласковым солнцем: Империя камня и веры
- Автор: Кирнос Степан Витальевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «Под ласковым солнцем: Империя камня и веры». Краткое содержание книги:
– Ну, тебе-то пришлось сложнее, Габриель. Признаться в чувствах, почти на голой почве. Неудивительно, что тебя отшили. Давиан, что ты думаешь?
– Да мне в принципе всё равно, но с тобой, Алехандро, я соглашусь. Нужно было сначала тебе хоть поухаживать за ней.
– Да ладно вам, мне стоит забыть о ней. – Грустно сказал Габриель.
– Забыть, не забыть – выбор в принципе твой. Хочешь ещё раз попробуй. Право твоё. А где кстати она? – спросил Алехандро.
Габриель провёл взглядом по помещению, проредил взглядом столики, после чего махнул рукой немного вперёд, при курсе направо и сказал:
– Вон она, с Артием и Верном.
С лёгким неудовольствием сказал Габриель, приковав на ней свой взгляд.
Ребята несколько минут сидели и разговаривали. Алехандро с остервенением говорил о своих правах и свободах, Давиан внимательно слушал и вставлял своё коммунистическое слово, а Габриель всё поглядывал на Элен, которая весело общалась с Артием и Верном, памятуя, как ему отказали. Габриель ещё долго не забудет, как Элен ему сказала, что лучше остаться друзьями, ибо не хочет с ним встречаться, так как он её банально не нравится. И в тот момент, единственное, что оставалось юноше, так это вежливо попрощаться, отпустить малозначительную шуточку, развернуться и покинуть двор девушки, проклиная себя за расторопность и не способность выстроить нормальные отношения.
– А когда начнётся наше собрание?! – встревожился Алехандро.
– Ещё подождём некоторое время, когда народ соберётся, а то нет смысла говорить с пустыми местами и заново объяснять пришедшим, – ответил главный коммунист.
– Давиан, а что ты вообще видишь в конце своей кампании? – спросил Алехандро и с вызовом в голосе добавил. – Что ты ждёшь?
– От какой кампании? – спросил с удивлением Давиан, причём пожав легко плечами.
– Что ты ждёшь от идеи создания «братства», что ты ожидаешь от постоянных собраний, что ты вообще хочешь от нас здесь?
– Я боюсь, что не до конца понимаю, о чём ты говоришь.
До сих пор, сохраняя удивление в голосе, ответил Давиан. И тут решил вмешаться Габриель:
– Я думаю, Алехандро спрашивает о смысле существования «братства», зачем мы его создавали?
Давиан начал говорить, придав монотонности в голос и официальности в речь:
– Ну, я думаю, что понял, что вы хотите спросить, постараюсь вам ответить, в соответствии тому, как понял ваш вопрос, – сказал Давиан, продолжив уже без монотонности в голосе. – Мы здесь просто собираемся для обсуждений вопросов, связанных с нашей жизнью и политикой, мы здесь занимаемся развитием демократическо–коммунистической мысли, – сказав последнее предложение с самодовольством, напыщенной гордостью и уверенностью, Давиан продолжил – Именно здесь люди могут свободно говорить, без угрозы оказаться в заключении.
– И это всё? – быстро и негромко, почти шепотом, с неудовлетворением, задал вопрос Алехандро.
– А, что ты от нас ещё хочешь? – с вызовом спросил Давиан и саркастично добавил. – Что б мы на революцию пошли?
Алехандро оторвал спину со стула и накатился на стол, поставив локти на стол и ладони тыльной стороной, позволив подбородку лечь на ладони. После того, как Алехандро занял удобную позицию, он приподнял голову, в его глазах загорелся огонь, сродни фанатическому пламени, оторвав подбородок от ладоней, и заговорил:
– А перспективы? Развитие?! Или, то, что теперь ограниченный круг людей может, что–то обсуждать, ты готов назвать пределом мечтаний? Ты не готов развивать всё дальше? Ты хочешь, что б всё осталось как есть сейчас? Ты готов…
Габриель мысленно ушёл от разговора, так как ему не интересен спор либерала-революционера и коммуниста-подпольщика. Этот диспут напоминает ему спор малышей в песочнице или перепалки детей играющих, в какую ни будь игру. Габриель знал, что без могущественного покровительства – они никто и ничто, а патронаж над «братством» это по сути диссидентство и предательство, в глазах идеологии Рейха, конечно, которое карается самыми суровыми методами. Быть их покровителем это значит стать оппозицией, а это незаконно и небезопасно для жизни, а поэтому реакционные высказывания Алехандро были не, сколько пусты, сколько несбыточно далеки и недоступны, но в тоже время они были порождением чего–то глубинного, нежели фантасмагории демократии. Габриель понимал, что эта серость и апатия коснулась и их «братства» и все хотят, хоть какой ни будь искры рвения. Хотели действия и изменений. Все хотели просто действовать и понимать, что от их действий, происходят какие либо изменения. Но все прозябали в бездействии. Единственным встрясками были покупка мебели и введение иерархии, которая ещё не была определена. Не самые великие достижения, которые даже не подходят даже под пословицу: «И Рим не в один день строился», ибо достижения были ничтожно мизерными. Апатия и уныние накрыло «братство».