Враг народа. Академия красных магов

Глава 30. Блид и хил

Некоторое время в кабинете магремесла стояла тишина. Словно забывшись, студенты с любопытством изучали сидящих за длинным столом красоток-преподавательниц, похожих друг на друга как зеркальные отражения. Кроме цвета причесок, отличались эти близняшки тем, что черноволосая смотрела на нас с иронией, будто покалывая взглядом, и ухмылялась; блондинка же, казалось, светилась добродушием и мило улыбалась.

— Что ж, давайте познакомимся, — первой заговорила она. — Меня зовут Вероника Михайловна Рябушинская, а рядом со мной, — она показала на сестру. — Маргарита Михайловна…

Маргарита, Рита… Когда-то мне нравилось это имя, но сейчас былых эмоций оно уже не вызывало — лишь чуток резало ухо.

— Магремесло порой называют целительством, — продолжила блондинка, — однако такое толкование слишком узко.

— Магремесло — это искусство, — подхватила Маргарита, чей голос звучал чуть живее и чуть ехиднее, чем у сестры. — Искусство отдавать свою энергию другим живым существам…

Отчества обеих я мысленно отбросил. Они выглядели слишком молодыми, почти ровесницами, чтобы думать о них по отчеству.

— Однако отдавать ее можно по-разному, — многозначительно добавила она. — Можно во благо, а можно во вред…

— У магремесла есть две грани, — обведя ряды парт глазами, пояснила светловолосая Вероника, — одна вас вылечит, а другая убьет. Они так и называются светлая магия и темная. Как день и ночь, как свет и тень…

— Как блондинка и брюнетка, — прошептал рядом Генка, увлеченно разглядывая красавиц.

Ну да, суть он подметил верно.

— Речь про блид и хил, — вновь взяла слово черноволосая Маргарита, — если вам нужны научные термины. И пусть вас не смущают англицизмы. Это теория. Кто ж виноват, — яркие красные губы разрезала усмешка, — что англичане заложили основы этой науки…

— Чтобы вы лучше поняли, — невозмутимо продолжила ее сестра, — поясним на примере.

Они были как две граммофонные пластинки, поставленные параллельно. Стоило отыграть одной, как сразу же включалась вторая, не перебивая, а подхватывая — лишь слегка меняя тональность с ехидной на добродушно спокойную.

Два легких хлопка раздались одновременно: с одним пробка шлепнулась в бутылку с вином, с другим — выскочила из лежащего на столе бурдюка. Действуя как слаженная команда, Маргарита подхватила кожаный пузырь, а ее светловолосая копия тут же наклонила к нему бутылочное горлышко — и вино алыми каплями полилось внутрь.

— Человек — такой же мешок, — ровным голосом произнесла Вероника, — внутри которого течет жизненная сила. Именно она поддерживает вас живыми, заставляя множество клеток, костей, мяса и мышц работать вместе. Она есть у каждого живого существа…

Пока блондинка говорила, бурдюк заполнялся вином — так, что кожаные стенки раздувались все сильнее. Наконец, громко звякнув, полупустая бутылка опустилась на стол, и Вероника заткнула пузырь пробкой. Теперь он напоминал не тоненький мешок, а раздутый, как после отличного обеда, живот.

— Когда жизненная сила в норме, — она забрала ощутимо потяжелевший бурдюк у сестры, — вы чувствуете себя хорошо. В обычной ситуации она замкнута в теле, как ваша кровь или органы, и пока она внутри, все в порядке.

— Однако, — вновь взяла слово Маргарита, — может случиться и так…

Говоря, она опустила руку в карман. В следующий миг в воздухе сверкнул серебром тонкий и до безумия острый короткий стилет, который его хозяйка тут же безжалостно воткнула в стенку разбухшего мешка. Кожа лопнула с резким щелчком — и вино торопливо побежало сквозь прорезь, сочась наружу как кровь из раны.

— Это то, что мы называем блид, — довольно пояснила черноволосая, стряхивая с лезвия красные капли. — Нарушение целостности оболочки. Стоит пробить ее проклятьем, и жизненная сила потечет наружу. Это напоминает обильную кровопотерю, но без крови. Хороший колдун может создать такие условия, что вы даже не сразу поймете, что что-то произошло…