Кто ты, моя королева

А потом появилась она. Перевернула всю мою устоявшуюся жизнь с ног на голову. Заставила радоваться странным вещам, таким как её улыбка и доверчивый взгляд, полный восхищения, показала, как бесконечно сладко и хорошо может быть рядом с женщиной, проникла под кожу своей нежностью, лаской, своим светом и добротой. Она моя, сама вверила мне себя, доверилась, отдалась без остатка, неожиданно став необходимой, нужной. Мне незнакома эта нужда. Я не привык чувствовать себя виноватым, но и тут она смогла одним лишь взглядом выбить почву у меня из-под ног. Понимание, что я причинил ей боль грызет изнутри сожалением и страхом, что закроется, что больше не будет дарить мне свой свет. Нет уж! Она моя! Не отпущу! Заставлю снова довериться, потому что без неё мне уже слишком плохо.

Никогда я ещё настолько спешно не вершил правосудие. Меня словно бесы подгоняли, заставляя, сначала, не церемонясь и не слушая советника, арестовать губернатора Коглэй, а потом отдать его своим палачам, чтобы те в кратчайшие выбили всю правду. Правда меня взбесила окончательно. Эта мразь посмела обворовывать и гнобить мой народ, людей, над которыми я его поставил, доводя до голодных мятежей целую провинцию. От всплывающих всё новых и новых фактов, от подробностей его махинаций, мне захотелось самолично свернуть ублюдку шею, но я поступил иначе.

Утром третьего дня моего пребывания в столице северного края Ильнэше, несмотря на попытки герцога Шаньерга убедить меня, что столь жёсткие меры могут быть неправильно восприняты дворянством, бывший губернатор Северной провинции принародно, стоя на коленях, попросил прощения у простых людей, за все свои злодеяния, после чего был казнён в назидание всем, кто посмеет попирать закон в моём королевстве.

Я наблюдал за казнью с наспех сколоченного пьедестала, на который взгромоздили трон, смотрел на торжествующе лица простых людей, слышал гул толпы, довольной расправой, чувствовал на себе осторожные и неодобрительные взгляды Шаньерга, а сам не мог не вспоминать, полный боли взгляд карамельных глаз. Уже сегодня вечером я вернусь к своей жене, а самое главное – верну её себе.

– Ваше величество, и всё-таки я считаю, что казнь губернатора была преждевременной. Тем более в таком виде. Было бы разумней судить его в Лоррае, а не так… – Советник Шаньерг с осуждением кидает взгляд на помост с гильотиной.

У меня никогда раньше не возникало причин сомневаться в герцоге. Он служил ещё моему отцу и при мне проявил все свои лучшие качества, зарекомендовав себя, как мудрый политик, осторожный и взвешенный. Есть ли хоть мизерный шанс, что он не замешан?

– Не беспокойтесь, лорд Шаньерг. И для Лорраи найдётся кого на помост вывести.

– Что вы имеете ввиду? – он едва заметно меняется в цвете лица.

– Не думаете же вы, что я оставлю без внимания тот факт, что всё это беззаконие было от меня скрыто? Коглэй не смог бы сам утаить такие масштабы преступлений против народа. У него была поддержка в Королевском совете. Все виновные понесут ответственность. Губернатор лишь первая ласточка.