Христианство: век за веком. Очерки по истории христианской Церкви

Видя беспорядок в Московском государстве, польский король Сигизмунд решил использовать эту смуту в своих интересах. Он осадил приграничный Смоленск и стал рассылать обращения к русскому населению. В них король заявлял, что пришел не для пролития русской крови, но для прекращения смуты и междоусобия. Московское боярство поддержало воззвания Сигизмунда и торжественно присягнуло его сыну – королевичу Владиславу, объясняя это тем, что у Москвы нет сил защищаться от польской интервенции. С выбором бояр согласился и патриарх Ермоген, но с непременным условием, что Владислав перейдет из католичества в Православие. «Если же он не оставит латинства, то будет на вас не благословение наше, а проклятие», – заключил патриарх, обращаясь к боярам.

На этих условиях польские войска вошли в Москву и заняли Кремль, разоружив последние остатки русской армии. Бояре хотели было совсем отдаться на волю Сигизмунда, но патриарх не подписал грамоты о капитуляции России и пообещал: «Если в Москве появится неправославный царь, а польские войска не будут выведены из города, я начну поднимать русские города на сопротивление и благословлю православный народ идти на Москву и страдать до смерти». Услышав это, бояре обрушились на патриарха с бранью, кто-то выхватил кинжал. «Не боюсь я твоего ножа! – воскликнул Ермоген. – Ограждаюсь от него силою креста Христова».

Положение Московского государства казалось совершенно безвыходным. Поляки оккупировали Москву и осадили Смоленск. Шведы заняли Великий Новгород. Шайки иноземных авантюристов и своих «воров» разоряли Русь, убивая и грабя мирное население. Ожидаемый всеми королевич Владислав не принимал Православия и не ехал в Россию. Земля, как сказал современник, стала «безгосударной», связи между отдельными областями были разрушены. Тогда среди всеобщей растерянности и разброда патриарх Ермоген обратился к русским людям с призывами к объединению для защиты Отечества. «Что можно ожидать от поляков? Лишь окончательного разорения царства и православной веры! – писал Ермоген в одной из грамот. – Болит душа моя и сердце мое терзается… Я плачу и с рыданием вопию: посмотрите, как Отечество наше расхищается и разоряется чужаками!»