Легенда о мальчике, что учился дышать (СИ)

— Не вижу смысла, — пожал плечам ДиКаприо, элегантно присев на стол и скрестив ноги. — Во-первых, что мы будем проверять? Мой предок спасался от холода таким образом, а здесь — тепло, — обвел он рукой кабинет. — Во-вторых, ну это просто как-то мерзко. Предок свою жизнь спасал — поэтому мог и отбросить в сторону всякую брезгливость. Мне-то это зачем? — улыбнулся Лео. А зачем тебе нужен был бой с мертвым нигером-медведем? Что говоришь? То было весело, а это уже не очень? И то верно!

Сержант также расплылся в ебливой улыбке, возвел курок и положил палец на спусковой крючок.

— Ложись, — спокойно повторил он, взяв ДиКаприо на прицел.

— Ну нет, это не очень убедительно, — продолжал беззаботничать Лео. — Ты явился ко мне, с порога заявив, что жаждешь мести. Но вместо того, чтобы убивать меня, ты уже битый час тут ставишь спектакль в компании со мной же. Отсюда следует вывод, что убивать ты меня либо не хотел изначально, либо передумал в процессе. Так что, ты можешь сколь угодно долго грозно наставлять на меня свою табельную «беретту», но в лошадь я не полезу! Но если тебе действительно интересно поэкспериментировать, то ты можешь залезть туда сам и узнать — каково это, — достал он из-под стола еще одну бутылку «игристого», с торжественным хлопком откупорил ее, наполнил бокал и поднял его на вытянутой руке.

— Ладно, сука-бля… Сержант понял… Понял… — состроил свой фирменный еблет Том. — Сержант сам все проверит, залезет в ебаную лошадь и узнает, пиздил ли твой петушиный предок, — бурчал он, снимая цилиндр и драное пальто. — Но, когда вылезу, расхуярю твое слащавое ебало этой хрустальной дрочью, — указал он на пепельницу.

— Это алмаз, вообще-то, — ухмыльнулся Лео, наблюдая как Том лезет в брюхо скакуна.

— Поебать, — рявкнул сержант, и его лысина скрылась в мертвом коне.

— Ну? Как оно? — заглянул внутрь спустя пару минут ДиКаприо, раздвинув края разрезанного живота лошади. — Тепло?

— Ты знаешь, сука-бля — да! — воскликнул Том, вытирая еблет от крови. — Совсем не такого ожидал. Так… Уютно?

Лео прищурено посмотрел на Харди, затем на лошадь, а после на себя и свой костюм, который уже и так был сплошь перепачкан в крови: то ли медведя, то ли черножопого охранника, то ли незнамо кого.

— Черт! Теперь мне тоже интересно! — психанул ДиКаприо и осушил бокал с шампанским до дна. — Ну-ка, двигайся!

И мистер Леонардо, будучи обдолбан хлеще Тома еще до начала сей встречи, также полез внутрь невинно убиенной коняшки.

— Хм, тепло — это раз, мягко — это два, — загибал пальцы ДиКаприо. — Думаю, все-таки, это не развод никакой, и мой предок мог спастись таким вот образом.

— Согласен, сука-бля, — кивнул Харди. — Еще склизко и воняет кишками… Наверно, примерно также в материнской утробе… Тепло, мягко, но склизко и воняет… Сука-мать… — процедил он и закурил, дабы перебить вонь табачным дымом.

— Хочешь поговорить о своей матери? — повернул к нему голову Лео, учуяв своим психотерпевтическим носом нехилый багаж комплексов и проблем.

— Можно и поговорить, сука-бля, — хмыкнул сержант, отчего-то вдруг доверившись этому человеку с пионом в петлице пиджака. — Только давай сначала вылезем отсюда — вдвоем тут уже нихуя не уютно, тесно — что пиздец!

— Ну, давай, вылезай, — указал ладонью на «выход» ДиКапоио. — Дай я один попробую полежать…

Харди, зажав в зубах сигарету, осторожно перелез через Лео, составив его в лошади одного, чтобы тот мог в полной мере ощутить тепло и уют и почувствовать себя в шкуре своего предка.

— Мою мать зовут Мерил, сука-бля, Стрип. Мне было восемь, когда она избила меня битой для лапты… — начал свое повествование Харди, усевшись на стол.

Первый час душещипательные истории Тома Лео слушал из лошади, но затем он все же решил вылезти, дабы посмотреть этому несчастному человеку в цилиндре в глаза и пригостить его отборным кокаином. Сержант же изливал душу всю ночь, от чего-то на астральном уровне не то что проникшись к ДиКаприо, а и вовсе — почувствовал в нем «своего» человека! И как же он только мог хотеть убить его?! Самого же Леонардо настолько поразила и заинтересовала история Харди, что тот, будучи по жизни человеком-одиночкой, непременно решил не только подружиться с Томом, но и пронести их дружбу сквозь века.

Спустя два дня, рассказ сержанта Тома, наконец-то, подошел к своему логическому завершению — смерти мистера Уокена. И тут уже в работу вступился ДиКаприо — психотерапевт-гений. Еще пару дней он анализировал Харди, задавая ему всякого рода вопросы и что-то строча в своем блокноте. Все это время парни денно и ночно бухали, не забывая потреблять разного рода наркотики. В конце недели пацанам стало находиться в доме некомфортно — трупы негритосов и лошади нехило завоняли. Тогда ребята решили избавиться от них и провести в доме генеральную уборку. Клининговые работы слегка отрезвили разумы обоих, и в тот день Леонардо смог поставить своему новому другу диагноз — пограничное расстройство личности. Том не то что охуел — ебанулся! В тот момент ему показалось, что все — теперь его жизнь наладится! Это и решили отметить.

Так и забухали. А точнее — ушли в запой. Который, к слову, продолжался весь январь кряду! Леонардо и Том болтали вообще незнамо о чем! Парни по сотому разу демонстрировали общую историю своих предков, добавляя новые яркие детали. В финале каждого спектакля сержант и мозгоправ то и дело восхваляли предков, что те дали им такой великолепный шанс на знакомство и дальнейшую дружбу. Затем оба выяснили, что являются никем иными, как наркоторговцами, да и вообще торчками. И, дабы скрепить союз между семьями Харди и ДиКаприо, парни пришли к выводу, что отныне будут торговать вместе и подомнут под себя добрую половину Штатов, а может даже и весь мир! Ну и амбиции! Кажется, кому-то не мешало бы проспаться!