Сбежавшая невеста (СИ)

— Очень… необычно.

— Да, миледи. И изощрённо.

— А это? — Арья указала на странную картинку сидящего перед зеркалом человека со свечой. Человек казался абсолютно здоровым.

— О, это очень интересный яд, миледи, — тонкие губы Тамерлана тронула едва заметная улыбка. — Вглядитесь по внимательнее. Вам ничего не кажется здесь странным?

— Нет, — пожала плечами Арья, рассматривая тонкие правильные черты лица, чёрные, как смоль волосы и чёрные глаза, казавшиеся бездонными, за счёт зрачков, вытеснивших голубизну, тонкой полоской лежавшей по самому краю.

— Взгляните! — отошедший и тут же вернувшийся мейстер, одной рукой протягивал ей зеркало, а второй, подхватив под локоть, заставил отодвинуться от подсвечника.

Ничего не понимая, Арья сместилась в тень и взглянула на себя в зеркало. Из зеркальной глади на неё смотрело вытянутое бледное лицо с точно такими же глазами, как у юноши на картинке — чёрные огромные зрачки и серая, тонкая полоска вокруг.

— Смотрите внимательно, — тихо прошептал Тамерлан, беря свечу со стола и направляя её на Арью — ровно так же, как и в книге. Свет, коснувшись её виска, скользнул в глаза и тут же, словно по мановению волшебства, серый ободок расширился, поглотив черноту, превратив зрачок в жирную точку. — Глаза человека — удивительное творение богов, — продолжил мейстер. — Они взирают на мир и сами решают сколь широко им быть открытыми. Зрачок и радужка — они, как окно и шторы — когда света слишком много — сужаются, а когда темно — расширяются, ловя малейшую искру. «Белая леди» — особый яд. Убивает быстро и незаметно. Но иногда его можно почувствовать — и тогда нужны свет и тьма чтобы его распознать. Глаза расскажут всё про «Белую леди». Яд парализует глаза жертвы, и зрачок утрачивает чувствительность к свету — он всегда чёрен, как во тьме, и нет такого пламени, чтобы его оживить.

Почувствовав, как к горлу подкатывает тошнота, Арья развернулась, упершись руками в столешницу. Вокруг всё плыло, а сердце бухало так, словно она пробежала целую лигу.

— Как быстро убивает «Белая леди»? — голос её прозвучал глухо и напряжённо.

— Достаточно быстро, миледи, — настороженно ответил Тамерлан.

— Если яд выпит вечером — когда человек умрёт?

— В тот же вечер.

— Значит… Если смерть не наступила, яда не было?

— Возможно. Или, что-то помешало ему сделать своё дело.

— Противоядие?

— Противоядие или особые средства.

— Какие?

— Когда мы не знаем с чем имеем дело, то сначала применяем то, что выводит любые пагубные вещества из организма — промываем желудок, очищаем кишечник, а так же даём настои влияющие особым образом на пищеварение.

— Столько всего…

— На самом деле это всё не сложно, но почти не работает с сильными ядами. Вот если бы по какой-то причине микстуры были бы уже выпиты, то тогда — да, действие яда может измениться, сила его ослабнет и всё закончится недомоганием, а не смертью.

— Разве такое возможно! — усмехнулась Арья. — Заранее позаботиться о том, что тебя будут травить!

— Вы и правы, и не правы одновременно. Мы нередко применяем всё это леча желудочные колики и несварение. Страдающим от болей в животе приходится на некоторое время ограничить себя в привычной им пище, принимать то, что выводит не принимаемое их желудком и то, что его обволакивает. И если кто-то захочет в этот момент отравить такого страдальца, то столкнётся с определёнными трудностями.

— А если у него ещё и боли? — от внезапно перехватившего дыхания у Арьи сел голос.

— Желудочные?

— Нет! Любые! Голова, рана, колено!

— Ну-у… Это сложная задача для любого мейстера! — изумлённо заломив бровь, полушутя молвил Тамрелан, буравя её чёрным взглядом. — Вы какой-то конкретный пример имеете в виду?

— «Белую Леди» и похожее на то, что вы мне сейчас дали.

— Гмм… Ну, если человек, мучаясь от колик примет то, что не позволит его желудку всосать яд до конца, то он определённо не умрёт, но действие яда может растянуться по времени, и будут наблюдаться некоторые симптомы чуть дольше. Тоже касается и макового молока, входящего в состав большинства микстур от боли. Асшайский дурман более интересный ингридиент — соединяясь с маковым молоком он усиливает его обезболивающий эффект, а вот с компонентами «Белой Дели» — галюциногенный.

— И что будет.., — голос подвёл Арью, не дав договорить.

— Выпившего всё это будут преследовать видения — реальность сольётся с миром иллюзий, а у каждого они свои, миледи… Ну, а если ещё выпить вина… Впрочем, маковое молоко и Асшайский дурман и так никто мешать с вином не будет. Это всё, что вы хотели спросить?

— Да.., — прошептала Арья и на негнущихся ногах покинула подземелье, не обращая внимания на задумчивый взгляд Тамерлана.

Вся уйдя в себя, Арья медленно поднималась по лестнице. Глаза её бездумно отмечали синее небо, проглядывавшее сквозь окна-бойницы, хорошо знакомые ступени, стены из красного камня, в то время, как в голове её крутились картинки далёкого прошлого.

Утро. Завтрак. Они с лордом Тайвином за столом. Она ест блинчики и варенье. Он который день — овсянку.

Лорд Тайвин встаёт, идёт к двери. Он сильно хромает. Ему больно.

Они на пиру. Их последнем совместном пиру. Все едят, и Арья ест вместе со всеми. Лорд Тайвин ничего не ест. Все пьют вино. И только лорд Тайвин — подслащённую воду с лимоном.