Фурия первого лорда [пер. Notabenoid]

Тави уже открыл рот, чтобы возразить, затем принудил себя остановиться.

Он снова опустился на койку, все еще тяжело дыша. И просидел так целую минуту.

Затем он снова взглянул вверх, на Китаи и сказал:

— Да. Он причинил боль лично мне. Но то же он сделал и многим другим людям.

Даже если бы закон и не предусматривал казни, это было бы формой правосудия, быть приговоренным теми, кого обидел.

— Нет, — сказала Китаи. — Это было бы излишне бюрократизированной формой мести.

Она помолчала и добавила, с оттенком мрачного юмора:

— Что, как я понимаю теперь, действительное описание алеранского права, применительно к любому случаю.

Тави потер лоб ладонью.

— Так должно быть. Если бы он сбежал, я бы его отпустил. Но он этого не сделал.

— Поэтому ты его потеряешь.

Тави нахмурился:

— Не понимаю.

— Он знал, что произойдет, если он останется, — сказала Китаи. — Таким образом, он рассчитывал на такой исход.

— Он хотел умереть?

Китаи задумчиво нахмурилась.

— Я думаю, что… он хотел баланса, порядка. Он знал, что вещи, которые он делал, были неправильными. Подчинение приговору, правосудию было… Я не могу вспомнить, как это будет по-алерански.

— Искуплением, — задумчиво сказал Тави. — Он хотел признаться. Он знал, что не будет прощен за свои преступления, но принимая решение действовать так, как он сделал…

— Он получил ощущение порядка, — сказала Китаи. — Мира. Он создает прочную Империю в своих мыслях и платит в наказание за то, что он сделал.

Китаи залезла в карман и бросила ему что-то из-за спины.

Тави поймал его. Это был треугольник хитина — самый маленький наконечник косы рыцаря ворда.

— Все изменилось, мой Алеранец. Ворд здесь, и он убьет нас всех. И помогать им в этом — это безумие. — Она двинулась вперед и положила руку ему на плечо. — И он спас тебе жизнь, чала. За это я у него в долгу.

— Вороны, — Тави вздохнул и осел вниз, глядя на палубу.

Китаи тихо подошла и села на кровать рядом с ним. Она прижала руку к его лбу. Ее кожа была прохладной.

— У тебя жар, чала, — спокойно сказала она. — Ты удерживал погоду слишком долго.

Тави стиснул зубы:

— Я должен. Уже недолго осталось. К утру мы должны достичь Фригии.

— Ты говорил мне, что Секстус так делал, — сказала она. — Заставлял себя делать то, что он считал своей обязанностью — даже если это стоило ему собственного здоровья, даже если это ставило Империю перед угрозой остаться без Первого Лорда.

Она провела пальцами вниз по его руке, чтобы сплести их пальцы вместе.

— Ты говорил, что это было недальновидно. Ты говорил, это было глупо.

— Он делал это неделями, — сказал Тави.

— Но не беспрерывно, — парировала она. — Только ночами, во время своих медитаций.

— Неважно, — сказал Тави. — Если лед растает, мы не сможем снова его восстановить с наступлением весны. Мне просто нужно поддерживать его еще пару часов.