Спасти Осень

– По правде, я тоже не особо глядел по сторонам. То есть замечал лишь то, что важно – людей, энергии, потоки сил. Ну а лепнину там всякую и древние витражи – нет. А что, тебе по нраву эта яркая старинная архитектура?

– Ага. Именно за её многоцветность. Я люблю изумрудный и бирюзовый, и горчичный, и вишнёвый цвета. Конечно, краски требуют постоянного обновления, а всё-таки серые вардарские города мне нравятся куда меньше.

– Значит, нам придётся запастись красителями, – улыбнулся Ракх. – Для дома. Правда, плотник из меня ужасный, и охотник так себе… Да и рыбак тоже. Хотя если очень надо, я могу чему угодно научиться. Приходилось и рыбу коптить, и торговать, и даже изучать некоторые особенности лекарского дела.

– Боишься беспомощности?

– Угу, но только своей собственной. Поэтому стараюсь не пренебрегать самыми разными знаниями. Знаю, например, как сделать бесподобно вкусный медово-желейный торт с заварным кремом.

Я сглотнула.

– Тебе его даже готовить не надо. Вот сказал таким голосом – и мне сладко.

Ракх мягко поцеловал меня в губы.

– Спать?

– Да. Мне очень хочется уснуть рядом с тобой без помощи зелья. Это ведь тоже особый, приятный ритуал.

Мужчина кивнул, и я первой пошла умываться, предвкушая, как он будет меня причёсывать. Ему явно нравилось заниматься моими кудрями куда больше, чем мне самой, к тому же сильные, но нежные мужские прикосновения доставляли настоящее блаженство. Я улыбнулась своим воспоминаниям: Эли никогда не любила причёсываться, терпеть не могла, когда кто-то трогает её голову. А я вот, как бы сильно мама ни дёргала пряди, относилась к расчёсыванию спокойно, могла хоть полчаса на стуле смирно сидеть.

Переодевшись в сорочку, я подошла к окну, и тотчас на подоконник бесшумно опустился Тэм. Он посмотрел на меня с лёгкой укоризной – чего ждёшь, впускай уже! – и я поспешила открыть створку. Удивительно, что птица предпочла сесть мне на плечо, ощутимо сжав кожу когтями.

– Кушать хочешь? – спросила я.

Из маленькой прихожей прибежала Кутя, и стала так радостно тявкать, что Тэм издал в ответ какой-то странный звук – то ли приветствуя лисицу, то ли недовольно на неё ворча. Он не спешил перелетать на комод, но и попыток стащить лежащие в тарелке остатки еды не делал.

– Он тоже рад, – сказал появившийся из ванной Ракх. – И приветствует Кутерьму, хотя давно мог бы съесть.

Птиц тотчас перелетел на плечо хозяина, и как всегда нежно коснулся его уха, будто что-то прошептал.

– А не крупновата добыча? – улыбнулась я, поглаживая лису.

– Если бы захотел, он бы напал и на более крупную собаку. Кстати, он голоден, здесь не слишком много крыс. Что у нас осталось?

– А я специально немного мяса захватила. Вот, держи, Тэм.

Коршун устроился в уголке, не обращая внимания на облизывающуюся Кутю, а Ракх взял меня за руку и повёл к постели. Все прежние ночи он давал мне лекарство, и я спала крепко и спокойно, не замечая часов, но чувствуя его надёжное присутствие. Теперь же, глядя, как мужчина готовится ко сну, ощутила отзвук прежнего голода плоти. Конечно, о том, сколько мне воздерживаться, я у сестёр не спросила. Целительницы лишь велели дождаться возобновления цикла как верного признака выздоровления, а это означало, что вряд ли мы с Ракхом сможем стать близки.