Малах ха-Мавет

— Что ты имеешь в виду?..

Он промолчал, и вместо него ответила Хлоя:

— Мы нашли ее труп.

Трис отшатнулась, как от пощечины. Первой ее мыслью было: это моя вина. Ее кровь и на моих руках. Я должна была сообщить им немедленно, как только получила письмо, но я беспокоилась о чем-то другом.

— Д-давно?

— Сегодня вечером.

— Я… Боже… — Девушка нашарила позади себя диван и тяжело села. — Ох, так значит, он… — Смертельная бледность залила ее лицо. Она взглянула на клочок бумаги в своих руках, на Хлою, на лидера. Задвигала непослушными губами: — Он добрался и до нее тоже…

Стало тихо, а потом с обеих сторон посыпались вопросы:

— Кто до кого добрался? — осведомился Сидни. — О чем ты говоришь?

— Что она там написала? — подхватила Хлоя.

Они встали над Трис, неумолимые, как отряд инквизиции, однако больше не смогли добиться от нее ни слова. Сидни схватил Трис за плечи и сильно встряхнул, чтобы вывести из оцепенения, но и это не помогло.

— Эй, — позвал он.

Вместо ответа она протянула ему письмо.

[Мне так холодно].

Трис наблюдала за лидером исподтишка, не желая обращать на себя внимание. Пока Сидни пробегал текст глазами, эмоции сменялись на его лице с такой скоростью, что было страшно смотреть: недоверие и здоровый цинизм, потом откровенное изумление и, наконец, едва контролируемый гнев. Он не добрался и до конца страницы, как его взгляд почернел, и Трис невольно обняла себя руками. Она до смерти боялась того, что произойдет дальше, и даже не пыталась сдержать дрожь.

Ничего не говоря, Сидни передал бумажку Хлое. Она отнеслась к содержанию письма куда более философски. В конце концов, в прошлом она собственноручно прихлопнула двух своих напарниц, хоть они и были сумасшедшими ведьмами, и Хлоя имела полное право на то, чтобы их усмирить. Она получила разрешение. А раз убийство было санкционировано самим Видящим, то откуда было взяться чувству вины?

И все же нынешний случай не имел ничего общего с той праведной расправой. Став ловцом, Хлоя существенно подрастеряла свои моральные ориентиры, однако и она не могла отрицать, что в этих преступлениях чувствовалось что-то в корне неправильное, что-то в них буквально вопило о вывихнутости, о душевном уродстве, беспрецедентном даже по меркам гулей.

Он встретил ее вновь спустя полвека и хладнокровно казнил за былые прегрешения. За проступки, которых она не помнила и которые по сути не совершала. Старые оболочки были сброшены и гнили в Могильной яме. Мертвые не могут держать ответ за то, что проделывали при жизни. Какой с них вообще спрос?

Не кради. Не лги. Не убий. Десять заповедей были пустым звуком, но Райс ухитрился растоптать главный принцип, который действительно имел для них какой-то вес. Он вытащил из прошлого злобную тварь воспоминаний и науськал ее на напарницу; после чего в течение долгих месяцев поддерживал маскарад и избавился от свидетеля, когда его вывели на чистую воду. Сама Хлоя никогда не стала бы искать тех людей из клуба самоубийц. Такие вещи были за гранью.