Ватутин

Вскоре Николай Федорович принял решение ускорить темп наступления и осуществить обязательный прорыв всей тактической зоны вражеской обороны. В сражение были одновременно введены 1-й танковый корпус генерал- майора танковых войск В. В. Будкова и 26-й танковый корпус генерал-майора танковых войск А. Г. Родина. Их танковые бригады с ходу прорвали оборону врага и, разгромив встречавшиеся на пути войска противника, сумели продвинуться за день на 20 километров. Наиболее успешно действовали танкисты 26-го корпуса. Они нанесли тяжелое поражение 1-й немецкой танковой дивизии и разгромили штаб V румынского армейского корпуса. Одна часть личного состава в панике бежала, другая — сдалась в плен. Это была победа.

Тяжело сначала «ломала» оборону противника и 21-я армия генерал-майора И. М. Чистякова, наступавшая с Клетского плацдарма. Враг оказывал жесткое сопротивление, но потом был вынужден всё-таки попятиться назад, о чём Чистяков тут же доложил Ватутину.

— Давай, Иван Михайлович, ещё поднажми, фрицы уже выдыхаются, — старался подбодрить командарма Ватутин.

Николай Федорович знал Чистякова ещё по Северо-Западному фронту, когда тот умело командовал прославленной 8-й гвардейской Панфиловской дивизией. Его соединение в январе—апреле 1942 года совершило героический рейд по вражеским тылам, пройдя с боями более 200 километров. И сейчас командующий фронтом был твердо уверен в том, что поставленные задачи армия Чистякова успешно выполнит. Так оно и было. Танкисты Чистякова не подвели. Особенно отличился 4-й танковый корпус генерал-майора танковых войск А. Г. Кравченко, продвинувшийся вперёд на 30—35 километров.

Спустя годы Иван Михайлович Чистяков, став генералом армии и Героем Советского Союза, в книге «Служим Отчизне» так написал о своём командующем: «С Н. Ф. Ватутиным я был знаком, когда командовал 8-й гвардейской Панфиловской стрелковой дивизией. Уже тогда, общаясь с ним, понял, какой большой военной культурой, широтой оперативного кругозора он обладает! Н. Ф. Ватутин умел удивительно просто и ясно излагать обстановку, предвидеть развитие событий и, что не менее важно, вселять уверенность в успехе задуманного.

И еще было одно замечательное качество у Николая Федоровича. Он умел слушать других, не давить своими знаниями и авторитетом. С ним мы, его подчиненные, чувствовали себя свободно, что, понятно, развязывало инициативу. Даже когда он подсказывал верное решение, то делал это, как и К. К. Рокоссовский, так незаметно и в то же время убедительно, что подчиненный принимал его решение как свое».