Пастораль с лебедем

— Ага, вот оно что, Никанор, — проговорила многообещающим тоном. — Вот как ты вора выслеживал. Сказал, украли у тебя верши, а сам их потерял! Охота была барахтаться в тине, от парочек прятаться… — с доверительной улыбкой она обвела взглядом гостей: — Не слушайте вы, ему приврать пара пустяков! — и решительно обрушилась на племянника: — А ты, Тудор, сидишь сиднем, как дед старый. Где твой сват? Сколько можно ждать?

Тудор послушно вскочил: бегу за ним, тетя. Улыбаясь в усы, схватил со стола пачку сигарет, вышел, и через приоткрытую дверь в комнату потянуло табачным дымком. Поспешил за сватом, называется!

В сени доносился до него теткин голос:

— Сватья Мара, послушайте меня, Никанор и не такого наговорит. Я-то знаю: не кость нечистой силы им в глотке застряла, нет! И при чем тут муравейник с красным бантиком, дорогие мои? Лучше скажите, куда пропал лебедь с озера. Ну?.. А я выведала: Кручяну его застрелил, мда. А Кручяну кто науськал? Эта дрянь, Волоокая. Сказала: «Хочу разок в жизни отведать лебединого мяса». Знаю, ее подучила одна сводня из Балаешт: «Накорми, девка, своего любовника мясом лебедя, и до гробовой доски он от тебя не отстанет». Бог ему судья, нашему Георге, послушался и застрелил птицу. А Руца про другую ворожбу прослышала. Самому Георге она зажарила гусиную гузку на вертеле, а лебедя сплавила — отвезла в село Збероая, к Серафиме-знахарке, та ей нашептала на лебяжьем пухе и отсыпала приворотного зелья. Жена Георге, Ирина, мне рассказывала: надо вшить за воротник заговоренный пух, а на другой день перепонки от лапок, тогда мужик навеки к тебе присохнет, ни одна злодейка не отобьет. Она ко мне с жалобой приходила в женсовет: ездила, говорит, к той же старушенции из Збероаи, всучила сторублевую и та — куда денешься, такие деньги! — призналась, как на исповеди, что Руца замыслила совсем их развести с Георге. Горькими слезами Ирина плакала: семья рушится, а у нее трое детей. Как, спрашивает, жалобу писать, кому, где взять свидетелей? А я чем помогу? Не докажешь на суде, разве что воротник распорешь да пух развеешь. А в результате наш колхоз пострадал. Павел Гаврилович, тогдашний председатель, купил пару этих несчастных лебедей за сто пятьдесят рублей. Да протянуть радио на пруд тоже в копеечку влетело. Да накупил в городе пластинок, специальную музыку нашел: «Лебеди на озере». И вот радио молчит, потому что пропали птицы (на лису их списали в отчете), пластинки пылятся на полке, вместо музыки лягушачий хор. А в колхозной кассе убытки…