В дни мировой войны. Мемуары министра иностранных дел Австро-Венгрии [litres]

Пагубное впечатление, произведенное венскими беспорядками, видно из нижеследующего сообщения фон Скржинского, отправленного из Монтре 12 февраля 1918 года. Скржинский пишет:

«Я узнал из надежного источника, что по Франции сейчас ходит фраза: “On était deja tout dispose a commencer a causer avec l’Autriche. Maintenant on se demande, n’elle est encore assez solide pour le rôle qu’on voulait lui faire jouer. On craint de baser toute une politique sur un état que menace deja peutetre le sort de la Russie”»[30].

И Скржинский добавляет:

«В самые последние дни я слышал: “On s’est decide d’attendre quelque temps”»[31].

Вследствие этого мы были поставлены во время переговоров с Петербургом в следующее положение: у нас не было никакой возможности заставить германцев согласиться на отказ от Курляндии и Литвы. Физической силы у нас не было. С одной стороны, давление, исходящее от верховного командования, а с другой – лицемерная игра русских отнимали у нас возможность действовать. Мы поэтому стояли перед альтернативой: или отколоться при заключении мира от Германии и подписать сепаратный договор, или сообща с тремя союзниками заключить мир, включающий открытую аннексию русских губерний.

Первая альтернатива шла навстречу большой опасности расширить уже заметную трещину, подтачивающую Четверной союз, и превратить ее в целую пропасть. Четверной союз уже не был в состоянии перенести такие испытания. Нашим войскам предстояло напрячься еще последний раз, и мы должны были, во всяком случае, избежать всего такого, что могло бы поколебать решимость Четверного союза. С другой стороны, мы стояли перед лицом опасности, что заключение мира даст Вильсону, единственному государственному деятелю всего мира, готовому обсудить идею компромиссного мира, совершенно неверное представление о наших настоящих намерениях. Я тогда надеялся – и в этом я не ошибся, – что этот выдающийся человек оценит все положение и согласится с тем, что у нас нет выбора поступить иначе. Вышеупомянутые его речи, произнесенные им по нашему адресу после Бреста, подтвердили верность моих предположений.

Мир с Украиной состоялся под давлением начинающегося форменного голода. Он носит на себе все признаки своего происхождения. Это правда. Но не менее справедливо и то, что хотя мы и получили из Украины гораздо меньше того, на что рассчитывали, без этой поддержки мы и вовсе не могли бы продержаться до нового урожая. Статистика показывает, что весной и летом 1918 года из Украины прибыло 42 000 вагонов. Это продовольствие больше неоткуда было получить. Пусть те, кто осуждают мир, помнят, что эти припасы спасли миллионы людей от голодной смерти.

Далее несомненно, что запасы, имевшиеся на Украине, были так велики, что если бы не дурная организация добывания запасов и их транспорта, поставка их в Австрию могла бы быть очень усилена.