Следуя за тенью [CИ]

— Он отрицает, повторяя снова и снова, что пытался меня убить, — Ида медленно повернулась, встретившись взглядом с глазами Дериана, впившимися в ее лицо.

— А в сокрытии и продаже азрака он признал себя виновным?

— Доказательств слишком много и они слишком очевидны, — Ида снова отвела взгляд. — Не имеет никакого значения…

— Он признал себя виновным в предательстве императора?! — почти выкрикнул Лоу, вновь попытавшись сесть на постели. «Лекарь» недовольно пискнул, и Дериан, поморщившись, словно чересчур резкое движение все же разбудило какую-то тень боли вокруг раны, опустился назад на кровать, но взгляда от лица дочери императора так и не отвел.

— Да, — выдохнула Ида, будто смирившись, что ей придется ответить на этот вопрос. — Да, признался: он сказал, что и взрыв в Новом Городе организовал для этого — хотел потом объявить, будто бриллианты хранились в рухнувшей башне и были уничтожены огнем.

Веки Дериана устало опустились, а когда он вновь открыл глаза, его взгляд уже снова изучал видимые лишь ему узору на противоположной стене каюты. И, также не поворачиваясь, Лоу спросил:

— А еще, что он сказал? Он так и сказал: «Я предал своего императора»? — Дериан все же посмотрел на Иду. Девушка в раздражении пожала плечами, чувствуя, что разговор становится все менее и менее понятным. Во всяком случае, для нее.

— Я не помню, какие конкретно слова он произносил! Он говорил, практически не останавливаясь, все то время, пока его уводили. Это так важно для тебя?

— Он никогда… — голос Дериана вдруг сорвался, словно ему внезапно перестало хватать воздуха. «Лекарь» перешел на пронзительный непрерывный писк, желтые огоньки на его боковых гранях налились оранжевым светом. Ида повернулась к двери, собираясь позвать врача, но Лоу остановил ее. Писк приборчика стих, и парень снова дышал. И по его взгляду Ида вдруг поняла: если бы она не пришла, он сам позвал бы ее! Так же, как ей жизненно важно было узнать правду, ему нужно было ее сообщить. — Вейд много говорил со мной в последние дни, — продолжил Дериан. — Он рассказал мне обо всех своих махинациях с азраком, но он никогда не говорил о предательстве! Он ни разу не назвал себя преступником! Может быть, в мыслях он и признавал это, но вслух — никогда! В его разговоре звучали слова: сделка, договор, нарушение обязательств, но никогда — предательство!

— А теперь он назвал вещи своими именами! Понял, что отрицать дальше бессмысленно! Что из этого? Чего ты от меня добиваешься?! — дочь императора уже не скрывала своего раздражения. Она все меньше видела смысла в их разговоре.