Корсары султана. Священная война, религия, пиратство и рабство в османском Средиземноморье, 1500-1700 гг. [litres]

По всей видимости, охотиться по дороге на охоту было в порядке вещей. Список можно продолжать до второй половины XVII века – но зачем утомлять читателей этим ворохом фактов?

Теперь коснемся и тех случаев, когда корсары жертвовали кораблями, понимая, что не смогут сбежать. Мы говорим не только о шальных разбойниках, таких как трипольский реис, который в 1787 году поджег у себя на палубе все бочки с порохом и взорвал корабль, лишь бы тот не попал к мальтийским пиратам[1310], но и о тех, кто пытался сбежать на сушу, бросая корабли[1311]. Впрочем, не стоит забывать и о том, что у корсаров было немало причин усомниться в гостеприимстве тех берегов, которые они намеревались разорить. 8 ноября 1519 года в Арголидском заливе три венецианских кальетэ догнали две турецких фусты; одной не удалось скрыться, и пираты высадились на суше в Термисси, где их разорвали в клочья албанцы. Выжили только три корсара, но и тех схватили венецианцы; одного из пойманных казнят, двух других, взяв в плен, отправят в Нафплион[1312]. В декабре 1501 года затонет корабль османского корсара, которого Санудо именовал Энриччи; все, кому удастся достичь суши, погибнут, – их убьют жители острова Милос[1313]. В общем, каждому, кто искал убежища на берегу во вражеских водах, приходилось хорошо прятаться. Когда Тургуд-реис 2 июня 1540 года попал в ловушку, за пиратами из его команды, которые не принимали участия в бою и остались в заливе Джиролата стеречь награбленное, две недели вели охоту, – и все же вынудили их выйти из лесного укрытия[1314].