Настоящий джентльмен. Часть 1
- Автор: Новгородцев Сева
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Настоящий джентльмен. Часть 1». Краткое содержание книги:
Мама в 16 лет осиротела, рано начала работать и в институтах-университетах не училась, о чем всегда сожалела. После войны в нашей большой квартире на Итальянской улице в Ленинграде (тогда улица Ракова) часто бывали артисты, полярники, спортсмены, ученые.
В конце 1940-х у отца на работе случились крупные неприятности, и мы приехали в Таллин (тогда еще с одним «н»), где первое время жили стесненно и бедно. Как только дела немного поправились и мы поселились в квартире побольше, мама начала поиски антиквариата по дешевке. За несколько лет титанических усилий ей удалось собрать коллекцию мебели: большой ореховый буфет, изящный шкафчик красного дерева, горку со стеклянными дверцами, в которой стоял японский чайный сервиз тончайшего фарфора с драконами.
Стены в нашей квартире всегда были однотонные, цвета бирюзы либо брусники со сливками. Поскольку советская промышленность таких обоев не выпускала, мама разработала свой метод: она покупала дешевые обои любой расцветки, клеила их обратной стороной, а затем красила в нужный оттенок. На таком фоне красиво смотрелись картины в золоченых рамах.
После мореходки я по распределению попал в эстонское пароходство, плавал сначала четвертым, а потом третьим помощником на теплоходе «Верхоянск» у капитана Полковского.
Александр Федорович был прирожденным аристократом: благородная внешность, высокий, невозмутимый. В его присутствии, заходя в кают-компанию на завтрак, обед или ужин, надо было спросить разрешения сесть за стол или встать из-за стола. Ел он не торопясь, демонстрируя нам безупречные манеры. Эти уроки остались в памяти незаметно, перерастая в привычку.
Лет двадцать спустя, уже в Лондоне, я попал жить в английскую среду, и за мое дальнейшее воспитание взялась Карен, нашедшая в моих table manners немало изъянов. Сама она прошла выучку на юге Франции, в Каннах, на вилле месье Бастана, где она жила год как компаньонка его супруги мадам Бастан.
— В гостях за столом — поучала меня Карен, — нельзя начинать есть раньше хозяина или хозяйки. На званом обеде перед началом еды принято говорить комплименты по поводу поданных блюд, благодарить хозяев. Надо также ждать, пока всем присутствующим не разложили угощение по тарелкам.
Салфетки надо класть на колени, а не затыкать под воротник, ими можно только вытирать рот. Вилку держать в левой руке, зубцами вниз, нож в правой. Если нож не используется, вилку можно повернуть зубцами вверх.
Солить или перчить блюдо можно только сначала попробовав его, в противном случае это будет оскорблением для того, кто готовил.
Масло надо отрезать, а не соскабливать, используя специальный нож, и класть его на сервировочную тарелку, а не намазывать сразу на хлеб. Это делается для того, чтобы на масле не появились хлебные крошки. Сыр, так же как и масло, надо сначала отрезать и положить на свою тарелку, а только потом есть.
Белое или розовое вино в бокале можно держать за ножку, красное — за чашу бокала. Наливать себе не следует, нужно предложить вино соседям слева и справа. Пустую бутылку нельзя ставить в ведро со льдом вверх дном.
Закончив еду, нож и вилку надо положить на тарелку в положении часовой стрелки примерно на половину шестого, вилка зубцами вверх.
Все эти премудрости я пытался усвоить в свои 43 или 44 года. Возраст уже устоявшийся, не детский. В кровь и плоть знание не впиталось, оно осталось на поверхности. Table manners стали для меня чем-то вроде выходного костюма, который надевают по особым случаям, чтобы подчеркнуть торжественность события и не ударить в грязь лицом.
Соблюдать такое постоянно, из дня в день, казалось непосильной ношей, особенно еще и оттого, что мне нередко приходилось готовить и есть одному. Не станешь ведь перед самими собой выпендриваться.
«Счастье — в неведении», как сказал английский поэт XVIII века Томас Грей. Познав условности, я потерял неведение, а с ним и счастье незамутненного сознания природного человека. Еще Соломон заметил: «Кто умножает познания, умножает скорбь». Моей скорбью стала неотвязная наблюдательность. Я не мог уже просто сидеть за столом с собеседниками, но автоматически отмечал про себя все их ошибки и отклонения от этикета. У Альберта таких ошибок не было ни одной.
В конце недели Альберт устроил нам экзамен. Он задавал вопросы, просил выполнить действия или маневры — поставить и убрать парус, бросить и поднять якорь, совершить маневр «человек за бортом», ошвартоваться у причала. После экзамена объявил результат: я получил диплом капитана парусной яхты (прибрежное плавание в зоне приливов), а Карен и Роберт стали дипломированными матросами.