Фейерверк волшебства

Вовка был на сто седьмом небе от радости: наконец-то он станцует любимый зикр, который стал его частичкой! Едва лишь Нарайян ударил по струнам и запел своим хрипловатым глубоким баритоном, как фонтан энергии вылетел из макушки Тараканова и взмыл ввысь. Вовка, каким он себя знал, перестал существовать, вместо него бушевал вихрь чистой энергии.

Фантастическая мощь низкой мужской партии гармонично переплеталась с проникновенностью и какой-то пронзительной, неземной красотой высоких женских голосов. Когда танцоры, взявшись за руки, молча стояли после зикра, с противоположного берега озера донеслась протяжная мантра местной буренки:

– Ммууууу!

В шатре разразился громовой хохот, и Вовка воскликнул:

– Создатель отозвался!

С той минуты и до конца слета мычание с другого берега являлось для Вовки большим «ТАКом» и означало полное одобрение высших космических сил.

Взрывная мощь Нарайяна смягчилась мистерией Императора Сверхтонких Вибраций – на арене появился Джон Абдулла Пукинс, эсквайр. Мастер выдал свой шедевр, красивейший христианский танец «Кирие Элеисон» (Господь милосердный). Этот танец вызвал эффект сатори, проникновения во что-то неописуемое.

Но самые сильные впечатления произвели на Тараканова ночные зикры американца Марка, шейха суфийского ордена.

Высокий белобрысый Марк, с добродушным лицом и носом картошкой, скорее походил на русского Ванька, чем на суфийского шейха. Но он врубил такую мощь в своих незатейливых, на одну ноту, зикрах, что потряс Вовку, да и многих других, до глубины души.

Ночные зикры начались после полуночи. Народу было немного, человек тридцать-сорок, в основном фанаты зикров, те, кто чувствуют энергию. Публика танцевала с воодушевлением часа два, и, несмотря на холодную ночь, к окончанию зикров футболки и штормовки были насквозь мокрыми от пота. Но усталости не было, наоборот, – необычный прилив сил и кристальная ясность сознания.

Особенно прошибло Вовку на сидячих зикрах, когда участники, держась за руки в кругах, мотали головой слева-направо и громко распевали мантры. Сердце и позвоночник раскалились до невероятной степени, и Тараканов погрузился в нескончаемый духовный оргазм.

Пиком энергетической накачки стал зикр обалденной силы, когда в одну мелодию вплетались три-четыре мантры, исполняемые одновременно. Получалось изумительной красоты многоголосье, которое постоянно менялось и играло разными оттенками тембров. От этого пения и ритмичных движений с концентрацией на полыхающем сердце Вовка погрузился в глубочайший транс. Он наполнился такой силой, что потом удивлялся, как физическое тело способно выдерживать подобные энергии.

Тропинка к этим состояниям была проложена еще через йогу, да и семинары Болеслава подготовили тело Вовки к неистовым потокам Силы, охватившим его с головы до ног и забросившим в глубины непознанного. Несколько раз во время ночного зикра Тараканов испытал совершенно запредельные переживания. Это был контакт с неведомым, с Бездной, в которую нырять страшно. Вовка стоял на краю и понимал, что еще шаг туда и исчезнет его личность, привычная раковина, – все это лопнет, как мыльный пузырь. Изменение будет необратимо. В этот момент перепуганный ум Тараканова завопил: «Нет, пока рановато, я еще здесь не наигрался!» и страх отбросил Вовку назад в привычный мир.