Невернесс [litres][Neverness]

– Берегись, паренек! – крикнул он и попытался перехватить в воздухе копье, летящее мне в бок. Я так никогда и не узнал, почему он загородил меня – умышленно или нечаянно. Он сделал движение, как медведь, ловящий форель в ручье – но было темно, а он и в детстве не очень-то умел ловить то, что ему бросают. Копье вошло прямо в него. – Бог… мой! – вскрикнул он, толкнув меня, и я повалился с запяток нарт на снег. Бардо остался стоять лицом к деваки, с красным древком дерева йау, торчащим из груди. Протерев глаза от снега, я увидел острие копья – оно выступало из его парки прямо посередине спины. Копье проткнуло Бардо насквозь, но он и не думал умирать – он кашлял, ругался, грозил кулаком Сейву и топтался на снегу, как раненый матерый шегшей. Потом хлынула кровь, а Бардо взревел от боли и упал на снег рядом со мной. – Паренек, – выдохнул он, – не дай мне умереть.

Я, Соли и даже мать с Жюстиной – мы все схватили притороченные к нартам копья. Нарты разворачивать было некогда, да и места для этого не было; мы стали на колени позади моих нарт, около Бардо, а Юрий подкатил к Сейву и взялся за его копье.

– Ти Мэллори! – окликнул меня старик. – Нынче злая ночь. Зачем ты позволил Бардо принять копье на себя?

Сейв, выхватив копье у отца, крикнул:

– Привет тебе, Мэллори! Ты убил моего брата, и я тоже убил твоего двоюродного брата, хотя метил в тебя. – Он поднял копье. – Теперь я убью тебя. Выходи!

– Нет, – сказал Юрий. – Бардо ушел, и теперь у Лиама будет с кем охотиться на той стороне. – Хайдар и Вемило плакали: они всегда любили Бардо, и он их любил.

– Я убью его, – заявил Сейв с гримасой ненависти на лице. Рука у него дрожала.

– Нет, – сказал Юрий. – Я устал от убийств.

– Он убил моего брата.

– А ты убил его брата.