Наваждение

Однако, чтобы прекратить переживать из-за характера его “профессиональных” действий, у нее аргументов не было. И эти тревоги понемногу захватывали душу, заставляя Лизу нервничать и изводить себя, тревожась о Диме. Да и о растущем внутри нее их ребенке тоже, по сути. Тем более на фоне происходящих в стране разбирательств между “элитами”. Пусть она и не вникала, но об этом не знал разве что глухо-слепой или мертвый.

А то, что ребенок рос, Лиза начала чувствовать. Словами не могла описать изменения, которые с ней происходили, и все-таки знала - меняется. Еще и одежда впору была, но уже как-то некомфортно. И все эти новые эмоции, и странные желания. И постоянные обследования, разумеется, на которых врачи каждый раз уверяли Лизу, что все идет нормально. Но сама Лиза до дрожи в сердце ждала ощущения первого толчка ребенка. Того момента, когда она действительно в полной мере прочувствует и наконец-то всем своим существом убедится - это правда. И ей ничего не снится.

Правда, со сном в принципе начались неполадки. Из-за этих вечерне-ночных встреч Димы ей стало вовсе не до нормального ночного отдыха. Лиза тревожно лежала в темноте, прислушиваясь к каждому шороху и шагам охраны на улице. Не могла без него заснуть уже, сна ни в одном глазу. Ждала, пока он приезжал, а потом лежала с закрытыми глазами, притворяясь спящей, пока Калиненко не укладывался рядом, обхватывая ее руками, касаясь холодной с улицы кожей. Знал, чувствовал, что притворяется, она понимала. Но оба не касались этого вопроса. А днем отключалась около Димы при любом удобном случае. Да и при неудобном тоже.

В общем, не получалось расслабиться и наслаждаться. Наоборот, с каждым днем Лиза все больше нервничала и переживала. И лишь немного спасала работа, отвлекая. Не прямая, в задаче изменения имиджа Калиненко тактика была разработана и внедрена в жизнь. Теперь над этим работал целый пиар-отдел в количестве четырех человек, и Лизе оставалось лишь контролировать и курировать деятельность. Конечно же, она сопровождала Дмитрия на всех встречах, где ему было необходимо ее присутствие, или где Дима просто хотел появиться с ней. Но кроме этого ее бывший начальник, главный редактор журнала “Свой”, обратился к Лизе с просьбой помочь в работе над одним материалом. А Калиненко не возражал, и она даже с удовольствием на какое-то время вернулась к собиранию материала для статьи, поняв, что соскучилась по журналистике. Отвлеклась. И очень убедительно уговаривала себя, что все нормально.