Эпоха крестовых походов

Симон де Монфор и Палата общин. Это правительство было временным; его должна была одобрить нация. Несколько месяцев было потрачено, с одной стороны, на охрану берегов, чтобы не дать высадиться войскам, собранным на материке английской королевой, и папским послам, ехавшим отлучить от церкви Симона и его приверженцев, с другой — на борьбу с нормандскими сеньорами Уэльской марки, сохранившими верность короне из ненависти к баронам, которые заключили союз с уэльсцами. Затем Лейстер созвал экстраординарный парламент, в который вошли не только вельможи королевства, но и по два рыцаря, избранных в каждом графстве шерифами, и депутаты, избранные городами и местечками королевства. В первый раз в истории Англии представители простого народа — представители «общин» — были призваны в парламент наряду с представителями знати; в первый раз это низшее сословие нации явилось силой в государстве. Однако не следует преувеличивать важность меры, принятой Симоном де Монфором; было бы ошибочно считать его основателем Палаты общин. Полный парламент, заседавший в Лондоне в январе и феврале 1265 г., по его мысли вовсе не был нормальным учреждением; он созвал его не для обсуждения политических дел, а для торжественного утверждения реформ, введенных после битвы при Льюисе. Он не предоставил депутатам никаких политических прав; он обязал их только явиться к королю, как обычно они были обязаны являться перед судом графства, перед шерифами или разъездными судьями. После того, как собрание утвердило конституцию и король снова присягнул ей (14 февраля), депутаты разъехались по домам, и в следующих парламентах мы уже не видим их. Но с общеисторической точки зрения созыв полного парламента в 1265 г. обозначает начало новой эпохи, которая спустя полвека завершится установлением представительного правления.

Смерть Симона де Монфора: битва при Ивзэме. Казалось бы, что теперь должен водвориться порядок, но положение дел было очень неопределенно. Симон знал, что роялисты делают на материке большие приготовления при помощи денег, доставленных Гиенью. В Англии духовенство в общем было на его стороне, но знать далеко не единодушно стояла за конституцию. Многие жаловались на его высокомерие и тиранический образ действий; ему ставили в упрек почти царственную роскошь, с которой он отпраздновал Рождество 1264 г.; то обстоятельство, что он, вопреки многократным обещаниям, продолжал держать в плену старшего сына короля, возбуждало подозрения. Вскоре Гильберт де Клэр порвал с ним; затем принцу Эдуарду удалось бежать (28 мая 1265 г.). Оба они соединились с Клиффордом и Мортимером, которые руководили военными действиями в Уэльской марке. Затем они двинулись навстречу врагу, рассеяли близ Кенильворта вспомогательное войско, которое молодой Симон вел на помощь своему отцу, и наконец настигли последнего близ Ивзэма. Численный перевес был на стороне роялистов; граф Лейстер дрался как лев, но был убит вместе со старшим сыном и своими последними приверженцами (4 августа). Инсургенты еще долго сопротивлялись, одни — за крепкими стенами кенильвортского замка, любимого местопребывания Симона де Монфора, другие — в долинах, изрезанных каналами, называвшихся в то время островами Аксгольм и Эли; порядок был восстановлен лишь в конце 1267 г.

Восстановление королевской власти. Между тем новый закон, выработанный в лагере под Кенильвортом и утвержденный Нортхемптонским парламентом (октябрь 1266 г.), вернул королю все его прерогативы и древней Сuriaregis — все ее полномочия. Меры, принятые во время междоусобной войны по инициативе графа Лейстера, были отменены; таким образом, Англия вернулась на 50 лет назад, к хромым порядкам Великой хартии. Что касается сторонников Симона, которые вначале были «лишены наследства», то им было дозволено изъявить свою покорность и «выкупить» свои земли, уплатив королю пятикратную сумму их годового дохода; наконец, правительство сочло нужным торжественно запретить, «чтобы Симона де Монфора не считали ни святым, ни праведным, и чтобы не распространяли слухов о производимых им будто бы чудесах». Таким образом, на него смотрели не как на простого мятежника; английский народ считал его мучеником, как Фому Бекета, «ибо, — говорит один современник, — он пожертвовал не только своим имуществом, но и своей жизнью, чтобы освободить бедных от угнетения, водворить правосудие и свободу». Еще целых 10 лет немощные ходили на то место, где умер святой, молить исцеления; но страна оставалась спокойной. Мир был так прочен, что его не могли поколебать ни смерть Генриха III (16 ноября 1272 года), ни продолжительное отсутствие Эдуарда I, который годом раньше отправился в крестовый поход.