На обочине мира [litres][When We Got Lost in Dreamland]

Мы оставили пляжную парковку криптидоискателям-любителям, а сами пришли в убежище наблюдателей за птицами – старый побитый жизнью трейлер. Мэнни дал мне жвачку, чтобы перебить запах сюрстрёмминга.

– Это чистая вода, так? – говорит Мэнни. Мы смотрим на мелкое озерцо, которое много лет назад вырыл для заповедника мой прадед. – Каждому зверю нужна чистая вода, верно? Так что эта тварь обязана прийти – рано или поздно. Я видел только уши и голову. Неудивительно, что Моди его заметила – они были огромные. Мы подманим его нашей пахучей наживкой!

Честное слово – Мэнни так уверен в себе, что я почти что начинаю во всё это верить. Мы вываливаем большую часть рыбы из лопнувшей банки у кромки воды, рядом с полупотопленной тележкой из супермаркета, а оставшуюся жидкость выливаем на дорожку, ведущую к трейлеру. В рюкзаке осталось ещё две банки – Мэнни несёт его особенно осторожно на тот случай, если и они взорвутся.

Стоит прохладный весенний вечер, и холод проникает в трейлер через проломанный пол. Перед нами, очень низко в небе, висит Луна – великолепная, полная, с лёгким оранжевым оттенком и кажущаяся крупнее, чем обычно.

Не сводя глаз с Луны, Мэнни предлагает мне сэндвич из треугольной упаковки, но он с тунцом, и есть мне вообще не хочется, так что вместо этого я беру ещё пластинку жвачки. Мэнни уже некоторое время молчит. От этого мне становится не по себе.

– Почему она сегодня больше? – спрашиваю я, только чтобы нарушить тишину. – Ну то есть, Луна же не должна меняться в размерах?

– Она не больше, – бубнит Мэнни с набитым ртом. – Это только кажется. Сегодня суперлуние.

Он снова замолкает, так что мне приходится его подтолкнуть.

– И что это такое?

Ему как будто приходится приложить усилие, чтобы отвести взгляд. Он проглатывает кусок и говорит:

– Это самая громадная иллюзия в мире, так-то. Начать с того, что Луна находится в ближайшей точке к земной орбите. Это называется перигей. Когда полная Луна совпадает с перигеем, получается суперлуние, и она кажется на четырнадцать процентов больше.

Он говорит это без запинки, будто выучил. Меня терзают смутные сомнения.

– И откуда ты это знаешь? – интересуюсь я.

Мэнни вздыхает, будто прикидывая, стоит ли рассказывать.

– Я… я вроде как изучал этот вопрос. – Тон у него практически смущённый, а я хочу, чтобы он рассказывал дальше, так что помалкиваю. В конце концов он говорит: – Я узнал, что моя ма пропала как раз в суперлуние. Поэтому мне и интересно.

Теперь я чувствую себя просто ужасно.

– Это очень грустно, Мэнни, – говорю я.

Он кивает и издаёт странный глотающий звук, а когда я смотрю на него – он уже отвернулся.

– Мэнни? Всё нормально?

Он делает глубокий вдох и снова поворачивается – челюсти у него крепко сжаты, как и в первый раз, когда он рассказывал про свою маму. Потом он кивает.

– Да. Порядок. Просто…

Я не тороплю. Мэнни меняет позу, чтобы лучше меня видеть, и глубоко вдыхает.