Лучезарная [litres]

– Хорошо, – сказал Олугбаде Кунлео. Но когда он прищурился, глядя на меня через всю комнату, его улыбка увяла. – Выйди на свет, дитя.

Что-то знакомое было в его голосе: мелодичный тембр, который заставил меня подчиниться без вопросов. Ноги двинулись вперед. Свет из высокого незастекленного окна упал на мое лицо… и присутствующие ахнули.

– Великий Ам! – выругался какой-то придворный. – Она похожа на нее как две капли воды.

Другой придворный хмыкнул:

– Невозможно. Даже Леди не настолько безрассудна, чтобы посылать сюда свое дитя.

– Вы знаете мою маму? – спросила я.

Они подскочили на месте, словно удивленные тем, что я могу говорить. Почему все меня боялись?

– Я Тарисай, – продолжала я неловко, когда молчание затянулось. – Я родилась в Суоне, в усадьбе Бекина. Извините, но… зачем я здесь?

Еще одна долгая пауза.

– Это ты нам скажи, – ответил император сухо.

– Я не знаю, Ваше Императорское Величество, – призналась я и запнулась. – Мои охранники привели меня в Олуон, а матушка сказала, что придет сюда, когда…

Император Олугбаде покачал головой. Голос его оставался зловеще спокойным.

– Когда… что?

– Когда придет время, – прошептала я. – Больше она ничего не говорила.

Олугбаде сложил на груди руки, неподвижно меня разглядывая.

У меня вспотели ладони. Затем император издал короткий смешок. Морщины в уголках его глаз обозначились еще глубже.

– Подойди ближе, Тарисай из Суоны.

Я подчинилась, с опаской глядя на императора и его свиту, – некоторые из придворных уже схватились за оружие. Император источал запах пальмового масла и апельсинов. Складки одеяния тихо шелестели, а обсидиановая маска свисала с шеи, когда он наклонился к моему уху:

– Вот что я думаю, – изрек он ровным тоном, словно отец, рассказывающий ребенку сказку на ночь. – Полагаю, Леди послала тебя убить меня. Но сначала она пожелала, чтобы ты убила сына императора, наследного принца Экундайо.

– Что? – Я уставилась на него в ужасе. – Ваше Императорское Величество, я не хочу…

– Но тебе стоит попытаться, – перебил он, вытащив нож из-за пояса и вложив его мне в руку. – Давай. Попробуй убить меня.

Я задрожала, но император сомкнул мои пальцы вокруг ножа и заставил поднести лезвие к своему горлу.

– Попробуй, – повторил он с пугающей улыбкой, предупреждающей о последствиях неповиновения.

Кровь отхлынула от моего лица. Крепко зажмурившись, я надавила на лезвие и открыла глаза.

Оно не сдвинулось с места.

Олугбаде заставил меня надавить на рукоять сильнее. И еще раз. Но нож так и не коснулся шеи императора.