Рокси
- Автор: Шустерман Нил, Шустерман Джаррод
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Социально-философская фантастика
Электронная книга - «Рокси». Краткое содержание книги:
На удочку Рокси (оксиконтина, сильнейшего анальгетика, вызывающего страшную зависимость) попался хороший мальчик Айзек. Его сестра Айви, страдающая от синдрома дефицита внимания, сидит на аддералле. Как брат с сестрой борются с «богами», кто выигрывает, а кто проигрывает в этой битве, как «боги», которые на самом деле демоны, очаровывают человечество и ведут его к гибели — вот о чем эта книга.
Нил Шустерман и его сын Джаррод подняли тему опиоидов в США. Врачи прописывают пациентам сильнейшие успокаивающие и болеутоляющие, вызывающие привыкание. Масштабы злоупотребления этими препаратами таковы, что теперь заговорили об эпидемии.
Да уж, она может проводить свою жизнь за вязанием и раскладыванием вещей по полочкам, как того желает ее сердце, но меня это не прельщает.
— Я устал пахать на дядю, — отвечаю я. — Вернее, на дядьев. Наши родственнички по восходящей линии творят, что хотят, и им все сходит с рук. Надоело мне играть по правилам! Надоело быть заурядным.
Я думаю о Крисе, который может заполучить кого угодно и когда угодно. Или еще хуже — о близнецах Инее и Снежке, которые, облачившись в белые шелковые одежды и увешавшись сверкающими драгоценностями, нежатся в приватной кабинке, как будто правят миром, и заставляют Праздник приходить к ним, а не наоборот. Но больше других я думаю о Рокси, которая считает себя намного выше меня. И это бесконечно раздражает.
— Гедонизм — не та вещь, которой стоит завидовать, — произносит Рита тоном святой праведницы. — Крис, братья Коко и прочие наши непутевые родичи портят все, к чему прикасаются, за ними тянется бесконечный шлейф бед и страданий…
— Которых они не видят, — подхватываю я, — поскольку никогда не оглядываются назад.
— Но мы лучше них! Мы способны изменять миры, а они умеют только разрушать. Мы садовники, Аддисон.
— Да-да, мы взращиваем и все такое, но обжираются-то они!
Рита лишь поводит плечами.
— Чем они там занимаются — не наше дело. — И она добавляет еще один ряд к своему шарфу, вечно остающемуся бледно-желтым, никогда не зеленеющему от зависти.
Мальчик на сцене играет безупречно. Большинству и в голову не приходит, какой это подвиг, но я-то знаю. Много лет назад родители мальчика расхохотались бы при одной только мысли о том, что он сможет выступать на сцене. Однако я тихо вошел в его жизнь и успокоил малыша. Помог освоиться в его собственной коже. А затем он открыл для себя фортепиано.
— Ты неверно смотришь на вещи, Адди, — молвит Рита. — Посмотри, какое чудо ты сотворил! Гордись!
— Аплодировать будут ему, не мне.
Рита хмуро смотрит на меня. Ух как я ненавижу, когда она так хмурится!
— Ты, похоже, превратился в горькую пилюлю, Адди! Тщеславие до добра не доведет. Мне кажется, ты слишком много общаешься с Рокси, она плохо на тебя влияет.
Я не могу удержаться от смеха:
— Ты просто завидуешь, что у меня друзья в высших кругах! — И с натянутой беспечностью добавляю: — Я даже на Праздник хожу… иногда.
Я рассчитывал, что она как-то на это отреагирует, но Рита остается бесстрастной.
— Я там бывала, — говорит она. — Это не для меня. А ты, Аддисон, — думаешь, это для тебя? Тебе там действительно нравится или ты только делаешь вид?
Вопрос задевает меня сильнее, чем следовало бы. Потому что глубоко внутри я знаю ответ.
— А ты-то что здесь делаешь? — напускаюсь я на Риту. — Мальчишка на сцене мой питомец, не твой!
Она опускает вязание.
— Видишь вон ту девочку, там, впереди? Ей трудно усидеть на одном месте. Вот меня и призвали ей помочь.
Как это типично — бросать Риту на борьбу с подобными мелкими неприятностями.
— Если она не может спокойно сидеть на месте, это еще не значит, что ей нужна ты!
Рита вздыхает.
— Не мы принимаем это решение. Наше дело — служить своим питомцам.
— Питомцам! — ехидничаю я. — Даже наш жаргон подчеркивает всю нашу заурядность.
— Не заурядность, а ответственность, — возражает Рита. — Это слово напоминает нам, что мы призваны служить и заботиться. А те, что на Празднике, — они смотрят на людей как на объект собственности, дающий им возможность доминировать. Люди для них мишени; они их так и называют. — Она указывает на сцену: — Ты этого хотел бы для молодого человека, ради которого так стараешься?
— Конечно нет, — буркаю я.
Но я также знаю, что есть другие люди — взрослые, побитые жизнью, отлично сознающие разницу между пользованием во благо и злоупотреблением. Вот этих я без проблем сделал бы мишенями, обратив на них всю силу своего острого, как лазер, фокуса.
Девочка перед нами — подопечная Риты — начинает ерзать в кресле, и Рита, потянувшись к ней, обвивает шарфом ее плечи.
— Тихо, — произносит Рита, одновременно нежно и твердо. Девочка застывает. Затем расслабляется, и Рита возвращается к своему вязанию, удовлетворенная. — Видишь? Вот так-то лучше.
Я мог бы продолжать спор, но какой смысл? Разговаривать с Ритой все равно что пытаться что-то втолковать промышленному роботу. Она выполняет только одну операцию. Правда, выполняет отменно.
Значит, это все, что я собой представляю? Автомат, работающий на конвейере и штампующий одинаковые человеческие отливки?