Шуры-муры на Калининском [litres]

Оно было и к лучшему. С какой такой стати надо отказывать в улучшении условий жизни? И в конце шестидесятых — начале семидесятых случился такой рубеж, когда заслуженные, народные, академики и профессора, композиторы и писатели, певцы и художники — те, кто чего-то постарался добиться в жизни и у кого это получилось, задумались о внешнем подтверждении своего творческого успеха. Лет десять все поголовно начинали новую жизнь, куда-то переезжали, устаканивались, улучшая условия, удобства и интерьеры. И началась гонка за прекрасным.

О малых, средних и крупных голландцах, конечно, речь не шла, но айвазовские моря и океаны, осенние плесы Левитана, кустодиевские толстушки и Шаляпины со спящими царевнами Васнецова — да, был тогда золотой период, когда даже в комиссионке на Арбате можно было найти что-то ключевое по вполне приемлемой цене. Стенки вместительных отреставрированных сталинок или новейших брежневок, куда переезжали великие и в меру талантливые из хрущевок, увешивались картинами, с потолков свешивались хрустальные люстры весом в центнер, а по углам вставали причудливые резные диваны, будуарные золоченые столики и хрустальные горки, заполненные музейным Гарднером и братьями Корниловыми. Обширные же сотенные сервизы Кузнецова были припрятаны в утробах буфетов, чтобы порадовать гостей по праздникам.

Старинную мебель приобрести было сравнительно просто. Народ с радостью переезжал из высокопотолочных коммуналок в мелкокалиберные хрущевки и узкие в плечах новые панельные дома, туда только шкафы из досок можно было встроить по стенкам, чтоб каждый сантиметр работал, куда уж старинный бабушкин сундук или дедов высокий кожаный диван! В мебельных магазинах существовал даже специальный отдел по продаже мебели для квартир с пониженной высотой. Вот внуки, прежде чем вступить в наследство и открывшуюся светлую жизнь, волокли все свое ампирное барахло, или, как они называли, исторический хлам, на помойку и радостно шли в такие отделы за прекрасной новой мебелью, соответствующей прекрасной новой жизни.