Его невинная малышка

Спустя десять минут я оставляю ванную комнату, надев на себя свое белье, а также безразмерную футболку мужчины, которая свободно болталась на мне и практически достигала колен. Воротник был широким и оголял одно плечо. Я поправила его и, придерживая рукой, направилась в гостиную. Арн уже ждал меня на диване, с небольшим чемоданчиком, в котором было полно всяких медикаментов.

– Садись! – говорит он, не поднимая на меня глаз.

Слушаюсь, но неуверенно размещаюсь напротив мужчины, чувствуя неловкость и стыд.

– Опусти немного футболку, – просит, и я медленно следую его указаниям, слегка отворачиваясь, чтобы не смотреть на него. Вроде ничего страшного, но я не могла на это спокойно реагировать. Еще и мужчина как-то так странно на меня влиял… Сердце грохотало в груди, как сумасшедшее, руки дрожали. А его запах… У него был такой приятный парфюм. – Не бойся, – вдруг успокаивает меня Арн. – Я знаю, что делаю. С моим видом спорта всякое бывает… – говорит, поднимая на меня взгляд. Такой спокойный, уравновешенный. Не то, что я! Все так странно.

– Хорошо, – соглашаюсь, наблюдая за ним.

В его руках был тюбик с какой-то мазью, небольшое количество которой он нанес себе на руку и растирал пальцами, как бы согревая. Это тронуло меня, поскольку так делал мой отец в детстве перед тем, как смазать сбитое колено или прочий ушиб, чтобы мне не было холодно.

– Руку можешь поднять? – спрашивает Арн, приближаясь ко мне и отвлекая меня тем самым от собственных раздумий.

– Да, – отвечаю, приподнимая руку.

– Может быть, вывих… – предполагает он, прикасаясь к моему плечу. Легонько щупает, водит вокруг синяка, наблюдая за мной. – Больно?

– Немного, – отвечаю, чувствуя, как к моим щекам приливает жар. Его пальцы на моей коже… Это нечто.

– Мазь поможет тебе. Утром будет лучше, – объясняет, начиная втирать белую жидкость мне в кожу, на место ушиба. – Спадет отек и посинение. Если будет продолжать сильно болеть, тогда нужно в больницу… – настаивает он, и его глаза, которые до этого были направлены на мое лицо, опускаются ниже, к губам, шее, зоне декольте. Изучают, ласкают, обжигают, и я ощущаю этот взгляд всем нутром, в глубине души, каждой клеточкой, внизу живота…

Но это было всего короткое мгновение…

В следующую секунду руки Арна прекращают втирать мазь в мое плечо, и он замирает, продолжая смотреть под мой подбородок. Его взгляд мгновенно меняется. Прекращается изучение, исчезает тепло, нежность. Вместо этого появляется нечто другое… Растерянность или, может быть, некое ошеломление. Замечаю, как зрачки его глаз расширяются. Я машинально тянусь свободной рукой к шее, нащупывая свою подвеску.

– Откуда она у тебя? – вдруг спрашивает Арн, прикасаясь к украшению. Как-то слишком резко вырывает ее из моей руки и начинает внимательно разглядывать, слегка склонившись ближе ко мне. А я забываю обо всех недавно возникших странных ощущениях, настораживаясь от непонятной мне реакции мужчины.

Подвеска в форме объемного сердца, которая крепилась на массивной, крепкой цепочке, – единственное, что осталось у меня от моей прошлой жизни. Само украшение на вид выглядело простым и почему-то не имело застежки, было сплошным. Одна половинка сердечка была с гладкой поверхностью, а на другой стороне были выгравированы две большие буквы: «А» и «Д», – написаны красивым почерком, с длинными завитками.