Электронная книга - «Испорченный ребенок (СИ)». Краткое содержание книги:
Уставший поддерживать одну и ту же позу неимоверно долго для ребенка, Вельт, не отпуская коленей, качнулся влево и приник мокрой от слез щекой к мягкому постельному покрывалу. Его и без того полные губки были жалобно поджаты, из-за чего еще больше смахивали на толстенький клювик опечаленного утенка. Сердце разрывалось на части от одного взгляда на него. Но это не тот случай, когда я должен влезать в его личное пространство, уверен. Он сам сделает первый шаг, когда будет готов…
— Я не понимаю… — звонко вырвалось из его груди.
Нет, ты понимаешь — иначе бы не лил слезы сейчас… Ты просто не хочешь мириться с такой неудобной реальностью, и я всецело на твоей стороне…
Так и не дождавшись никакого ответа, Вельт поднял на меня огромные серо-зеленые глаза и натолкнулся на полную сочувствия полуулыбку.
— Такое бывает, малыш. С этим ничего не поделать. Это… закон жизни…
— Но он же смеялся! — прорыдал Вельт, и по моему сердцу точно резанули ножом, на глазах выступили слезы. — Он… Он рассказывал о том, что в войну видел в небе сани и Санту своими глазами! А потом он скинул им всем подарки! И… и…
Горе, первое на пути Вельта, неуклонно брало верх: рыдания заместили все мысли; бросившись на четвереньки, малыш дополз до меня и замер, крепко обняв мое левое бедро. Большой горячей ладонью я гладил его по спине и затылку, не зная, что и сказать. Не такой должна быть первая потеря ребенка… Со смертью он должен был столкнуться через трагический уход аквариумной рыбки или отжившего свой короткий век хомяка, дабы подготовиться к более ужасным утратам… К беседе по душам именно после такого печального события я подбирал слова с того самого момента, как Вельт впервые заговорил, и раз уж у меня имеется хотя бы крупица утешения для этого ребенка…
— Я знаю, что ты будешь скучать по нему… Но вспомни: сегодня был отличный день… Он увидел тебя, твоих маму и папу… мы все сидели за столом одной большой дружной семьей, ели потрясающе вкусный рождественский ужин, слушали его чудесные истории… Он был счастлив, Вельт… и сделал все, что хотел… Лучшего последнего дня не сыскать… Он простился со всеми вами — и ушел отдыхать: туда, где спокойно и хорошо, где ничего не болит и никто не плачет, где огромные разноцветные облака сделаны из сладкой ваты!.. Завтра с рассветом ты откроешь оставленный им под елкой подарок и вспомнишь о нем со слезами, но и с улыбкой — потому что всякий раз, как ты о нем думаешь, он тоже улыбается и мысленно передает тебе привет… Сейчас ты думаешь о нем?
— Д-да…
— А чувствуешь «привет»?
— А к-какой он д-должен быть?.. — спросил Вельт, чуть подняв покрасневшее лицо.
— Такое приятное тепло в груди, от которого хочется улыбаться и плакать одновременно. Чувствуешь?
— Кажется, да…
Кольцо детских ручонок вокруг бедра ослабло, и я, бережно взяв Вельта под мышки, посадил его поверх моих ног. В моих руках он лег набок, словно на удивление большой новорожденный, уткнулся лицом в рождественский свитер и отрывисто всхлипнул в последний на сегодня раз.
— Ты же не умрешь, правда?..
— Конечно.
— Но ты старше…
— Ну и ладно. К тому времени, как я превращусь в старичка, ты меня догонишь.
— Так не бывает…
— Да, ты прав… Но, если ты захочешь, когда мы станем старыми-престарыми, когда изучим все загадки этого необъятного мира, мы можем вместе попрощаться со всеми, съесть много вкусной еды, обязательно покататься на горке, что тебе так понравилась в парке аттракционов, — и только после этого вместе уйти к облакам из сахарной ваты и рекам газировки.
— Так и сделаем… А откуда на небе реки?..
— Из дождей, проливающихся с туч на те облака, что летят пониже…
***
В то время Вельт был таким наивным и милым… Он верил каждому моему слову — а я верил ему…
А что теперь?..
Шум воды в далекой ванной затих. Мой внутренний таймер громоподобно отсчитывал секунды.
Шаги… Приближаясь к своей комнате, Вельт что-то напевал. Как он может петь, когда… после того, как…
Твою мать… Я устал… Как же я устал…
Дверь открылась резко. Вельт шагнул за порог, но, завидев меня, сразу замер, укутанный в огромное полотенце с рисунком звездного неба и волка, воющего на луну.
— Что ты… — начал было он. Испуганные глаза метнулись к столу, к отблеску включенного ноутбука, и Вельт тут же прикусил язык.
Десять лет назад, когда дедушка Вельта скончался прямо за столом, я ждал, пока ребенок будет готов начать разговор. Теперь его очередь ждать… Кажется, для меня две этих ситуации схожи: сегодня я тоже потерял моего маленького дорогого Вельта…
— Скажи… за что, Вельт?..
— Дэм… — выдохнул он, захлопывая дверь и босиком подступая ко мне. Его тонкая рука протянулась к моему плечу, но опустилась на спинку стула. Все правильно… Интуиция его не подвела: дотронься он до меня сейчас, я бы скинул его руку, чем ранил бы навсегда…
— Я… был идиотом, это ж понятно… Я полагал, что, позволяя тебе многое, научу умеренности… ответственности… покажу, как различать хорошее и плохое… И вот к чему все скатилось… Мне… не надо было говорить с тобой о сексе и прочих взрослых вещах… Я хотел привить тебе сексуальную разборчивость, упасти от травматичного опыта и ужасных ошибок, — а в итоге, сам того не ведая, подвел к… к порнографии, Вельт!.. А дальше что?.. Проституция?.. Нашелся… «воспитатель»… черт…
Я сжимал свой лоб так сильно, как только мог. То ли желая выдавить наружу воспоминания о прочитанной переписке, то ли наказывая себя за педагогический просчет. Многие-многие просчеты…
— Меня на милю к детям подпускать было нельзя… И вот чем все обернулось…
— Да почему ты так к этому относишься?! — возмутился Вельт. Отсутствие у него и толики раскаяния окатило меня волной гнева. Я рывком встал из-за стола, и стул громыхнул, опрокинувшись. Вельт дернулся назад, но в последнее мгновение передумал отступать. Большие серо-зеленые глаза уперлись в меня с непримиримым упрямством.
— А как я должен к этому относиться, Вельт?! Как я должен реагировать на то, что всякие извращенцы платят тебе деньги за то, чтобы ты на камеру запихивал в себя секс-игрушки?! Это — разврат! Распутство за деньги! Распространение детской порнографии! Тебе карманных денег мало, или что?! Да разве стоит из-за этого заниматься всем этим?! Попроси ты, я бы дал тебе сколько угодно денег, чтобы ты до этого сумасшествия не доходил!
— Хватит орать! Родители услышат! — истошно выкрикнул Вельт, до белизны кожи сжимая у шеи уголки сырого полотенца.
— А может, пусть услышат! И даже если они в суд на меня подадут за развращение их ребенка всякими тупыми откровенными разговорами, так тому и быть! Зато они больше и близко тебя к Интернету не подпустят!
Нахмурившись, Вельт разжал пальцы, и полотенце соскользнуло на пол. Поперхнувшийся паникой, я бросился в ноги обнаженного мальчишки, чтобы подобрать полотенце и накинуть опять, но он хлестко оттолкнул мои руки.
— Что ты делаешь?! У тебя что, совсем нет понимания того, перед кем можно оголяться, а перед кем — нельзя?! Прикройся хотя бы этим! — махнул я в сторону ярко-розового пледа, лежащего на кровати.
— Не хочу я прикрываться им: я на этом пледе снимаюсь — он весь в лубриканте!
Полотенце исчезло из моих охладевших пальцев. Упав на задницу, я закрыл ладонями лицо и задышал в них громко и сипло, аки Дарт Вейдер. Каждый выдох прогонял приближающуюся истерию, но каждый вдох возвращал ее обратно на расстояние шага от меня.
Выискав где-то нежно-голубой халат, Вельт оделся, завязал пояс бантом и присел передо мной на колени. Я видел его виноватое лицо в щелки между пальцами, однако легче мне отнюдь не становилось: любые его эмоции уже не отменят того, что он делал…
— Я думал, ты поймешь меня хоть самую малость… — сказал он, и я отрывисто рассмеялся в ладони.
— Пойму что, Вельт?..
— Все, — просто ответил он. — Мне не особо нужны деньги. И не для незнакомцев я снимаю себя. Только для себя…
— Вельт, — простонал я, бессильно отнимая руки от лица, — я ничуть не желаю ущемлять твое сексуальное становление: мастурбируй на здоровье, используй секс-игрушки, если они удовлетворяют тебя, снимай видео и пересматривай — ради Бога! Чем бы дитя ни тешилось! Но отправлять кому бы то ни было эти ролики ЗАЧЕМ?..