Опера и пограничники смеются. Смешные, каверзные и занятно-поучительные истории из жизни сотрудников органов безопасности и пограничной службы

Как бык-производитель защитил старшину-хозяина от чересчур придирчивого радетеля муштры и формы

На одной из оперативно обслуживаемых мною пограничных застав проходил службу в должности старшины прапорщик Штыков — потомственный сибиряк и охотник. Личный состав заставы как масло в молоке купались, настолько сильно поднял войсковое хозяйство талантливый бывший селянин Штыков. Коровы, поросята и куры, множество разнообразной дичи и дикороса уссурийской тайги обеспечивали калорийное обильное питание пограничникам, несущим службу в крайне тяжёлых условиях (сопка слева, сопка справа). Один у старшины заставы был недостаток. Постоянно работая по хозяйству, редко в уставной форме ходил — пачкать не хотел. Даже для проверки нарядов на границе летом надевал удобный маскхалат и кроссовки. В это время в отряд перевели с повышением нового заместителя начштаба майора Козлова, мечтающего, так как закончил академию, стать начальником штаба, а может сразу и всего погранотряда. Постоянные его придирки-окрики за малейшее нарушение формы и грубость с офицерами, которые в основном соблюдали требования устава, доходили до абсурда. Сам он ходил в начищенных до ослепительного блеска сапогах (как зеркало для бритья), с наглаженными галифе (порезаться можно от стрелок) и в портупее, медные части которой блестели, как у кота я… а. Его солнцезащитные очки «берегись, шпионы», кстати, в нарушение устава, дополняли картину маслом.

Когда майор Козлов первый раз приехал на заставу, где служил Штыков, и увидел его в зелёной фуражке, но в перепачканной рабочей спецовке дояра, заместителя начштаба чуть удар не хватил. В присутствии начальника заставы он тут же влепил выговор прапорщику за нарушение и отсутствие формы. А так как тот взысканиями был обвешан как дворняга репейником, угрожая поставить вопрос об увольнении прапорщика со службы, пообещал на обратном пути с соседней заставы вернуться с проверкой через день-два для окончательного определения его судьбы. Пригорюнился Штыков. Службу в погранвойсках он полюбил и даже собирался пойти учиться в пограничное училище на офицера, а тут такая напасть. Однако у смекалистого Штыкова родилась идея, как отличиться и загладить вину перед рьяным блюстителем устава. Не мешкая, в тот же день он вызвал к себе ефрейтора Дедова, отвечающего на заставе за хозяйство, включая коровник, где уже подрос и набрался весу и «мужицкой» силы бык-производитель по кличке «Пикадор». Две коровы в соседних отсеках уже посматривали на него с вожделением, игриво подмигивая огромными глазами с ресницами по полметра и радуясь, что они-то не останутся в стороне от внимания быка[28]. Ефрейтор Дедов, получив от прапорщика его совершенно новую форму и портупею, а также фуражку с кокардой и хромовые сапоги, особо не удивился просьбе всю амуницию начистить до крайнего блеска и погладить. Однако, выполнив распоряжение, он пришёл в крайнее изумления от последующего второго указания старшины. Тот потребовал всю эту форму одеть на себя и в солнцезащитных очках явиться в коровник, где личной острогой-трезубцем старшины, увлекающегося рыбалкой, колоть «Пикадора» в самые болезненные места, включая его главное бычье достоинство. Ефрейтор, любивший домашних животных, вначале категорически возражал, вынудив старшину раскрыть ему свой тайный замысел. Заржав, как лошадь, Дедов вечером пошёл исполнять «злодейство». Бедный бык, не узнав в ефрейторе своего второго кормильца (первый, сам прапорщик, ещё в молодости его поил из бутылки с молоком), настороженно и грозно встретил неизвестного пришельца в портупее, очках и фуражке. Дальше же началась такая экзекуция, что от рёва рассерженного и мечущегося «Пикадора», а также напуганных коров качались не только стойла, но и деревья на уссурийских сопках. Минут пять, потыкав острогой быка, ефрейтор набросил ему на голову снятую портупею, обмазанную коровьим помётом (какой позор для «производителя»!). «Пикадор» тут же зашвырнул эту гадость куда подальше — в конец прохода. Внезапно в коровник ворвался спаситель — прапорщик Штыков, и с криками прогнав ефрейтора Дедова, успокоил быка, выдав ему порцию какого-то лакомства. «Пикадор» от пережитого потом долго не мог заснуть, лишь про себя, наверное, с гневом думая: «Попался бы мне на воле тот козёл с портупеей и в очках. Уж точно в живых не оставил». Гнев его постепенно утих под грёзы благодарных воспоминаний о спасителе и кормильце старшине заставы, и он уснул.