Две правды и одна ложь… [Two Truths and a Lie] [litres]

Девушка-гот пожала плечами и смылась. Эмма благодарно улыбнулась Шарлотте, и они сели на скамейку. В ситуациях, подобных этой, Эмма ценила стервозность Шарлотты. Она была самой шумной и властной в их компании – одним словом, девчонкой, которую хочется иметь в союзницах и с которой лучше не спорить. В прежней жизни Эмма знавала немало таких девушек, но держалась от них подальше. Впрочем, все Шарлотты мира видели в Эмме только чокнутого приемыша.

Шарлотта сделала глоток кофе и оглядела лужайку.

– Какой бардак, – пробормотала она. Но вдруг ее зеленые глаза расширились. Эмма проследила за ее взглядом и увидела Мадлен, вылезающую из внедорожника. Мадлен выпрямилась во весь рост и двинулась сквозь толпу глазеющих школьников.

– Мадс! – окликнула ее Шарлотта, помахав рукой.

Мадлен повернула голову и замерла, увидев Шарлотту и Эмму. На мгновение Эмме показалось, что она сейчас развернется и побежит в другую сторону. Но Мадлен, с присущей ей грацией балерины, стремительно подошла к ним и уселась рядом с Шарлоттой.

Шарлотта сжала ее руку.

– Как ты?

– А ты как думаешь? – огрызнулась Мадлен. В облегающем кашемировом свитере и отутюженных темно-синих шортах она выглядела сногсшибательно, но ее белая кожа выглядела еще бледнее, чем обычно. Эмма не сразу заметила солнцезащитные очки от Chanel у нее на голове. Очки были новые, хотя на прошлой неделе они вместе выбрали винтажную модель, и Эмма расценила это как выпад против Саттон. Неужели Мадс надела другие очки специально, чтобы показать, что злится на нее?.. Или не стоит так заморачиваться в поисках скрытого смысла?

– Сегодня утром прошли слушания по обвинению Тайера, – объяснила Мадлен, глядя на Шарлотту, но не на Эмму. – Сумма залога – пятнадцать тысяч долларов. Мама все время плачет. Умоляет отца внести залог, но он ни в какую – говорит, что не собирается швырять деньги на ветер и вызволять Тайера, ведь тот снова сорвется. Я бы сама заплатила, но где мне взять пятнадцать штук?

Шарлотта обняла Мадлен за плечи и прижала к себе.

– Мадс, мне так жаль.

– На слушаниях он просто сидел и смотрел на нас. – У Мадлен задрожала нижняя губа. – Такое впечатление, что он стал совсем чужим. У него появилась странная татуировка, и он не говорит, откуда она. И эта дурацкая хромота… Он больше никогда не сможет играть в футбол. А ведь это было то, что он любил больше всего. То, в чем он был лучшим! Но теперь его будущее загублено…

Эмма коснулась руки Мадлен.

– Это ужасно.

Мадлен напряглась и отстранилась.

– Хуже всего то, что Тайер не говорит нам, где он был все это время.

– Зато теперь вы знаете, где он! И главное, что он в безопасности, – попыталась ее утешить Эмма.

Мадлен обернулась и в упор посмотрела на нее. Ее голубые глаза опухли, губы сложились в прямую жесткую линию.

– Что он делал в твоей спальне? – спросила она.

Эмма вздрогнула. Шарлотта стала вертеть в руках брелок в форме сердца, болтавшийся на ее кожаной сумочке от Coach, избегая встречаться глазами с подругами.