Христос приземлился в Городне (Евангелие от Иуды)

— Кстати, — продолжал Лотр, — позовите мне это­го... доминиканца... Как же его?

— Флориан Босяцкий. Мних-капеллан костёла псов Господа Бога.

— Вот-вот...

— Прикажете вернуться с ним?

— Зачем? Не можем ведь мы бросить одних, без приятной беседы, отца Болвановича и этого... с ним... господина Цыкмуна Жабу. Он войт города?

— Войт.

— И, кажется, не отличается талантом собеседника.

— Он и умом не отличается.

— Ну вот. Пока будем говорить — подбросьте им своего... Кстати, девушка надёжная?

— Можете говорить обо всём. Сам убедился. В кон­це концов, знает, что бывает за нарушение нашей тайны. А о важном можно и на латыни.

— С Богом, господин Комар.

Епископ поскакал к остальным всадникам, далеко отставшим от них. Лотр повернул голову к женщине.

— Как тебя?..

— Марина Кривиц.

В женских глазах уже не было отчаяния и гнева. Было осуждённое, почти спокойное смирение. Лотр и повернулся только потому, что она, будто поняв, что ничего не сможет сделать, сильнее обняла его плечо.

— Ты не бойся, девочка. Тебе будет хорошо со мной.

— Мне со всеми было хорошо.

— И с ним?

— И с ним. С последним.

— Ну-ну... Не с первым и не с последним.

— Мне опротивело это, ваше преосвященство.

— Ты будешь называть меня преосвященством и до­ма? — перевёл разговор на другое нунций. — Брось... Что, тебе опротивело богатство, известность, сила? Луч­ше было бы с вонючим кожемякой-мужем? Ты достаточ­но легкомысленная девчонка, ты хочешь жить, как и над­лежит. Да?

— Да, — улыбнулась она.

Он закинул руку назад и погладил её бедро.

— А теперь улыбайся. Вот скачет капеллан.

Доминиканец осадил возле них оскаленного коня.

Худой, подобранный, с пронзительным умом в серых гла­зах, он был даже приятен и этими глазами, и змеистой, едва уловимой усмешкой. Хитрая старая лиса. С почти­тельностью посмотрел на женщину, поняв, что всё реше­но, поклонился Лотру.

— Вам не неудобно с ней, преосвященство?

— Своё я привык чувствовать телом, а не видеть его на другом коне. Мне приятно, и этого достаточно.

— Вы правы, — согласился доминиканец.

В молчании ехали они дорогой. Монах лишь од­нажды бросил на кардинала испытующий взгляд, а по­том ехал молча, внешне безучастный, понимая, что со­беседник скажет, когда захочет сказать.

— Слава Иисусу, — вдруг очень тихо вымолвил Лотр.

— Я не понимаю вас, — с благожелательной спо­койной улыбкой удивился капеллан.

— Мечтаете поскорее сбросить рясу?

— И тут смысл сказанного вами тёмен для ушей моих.

— Вы учились в Саламанке? — перешёл на латынь кардинал.

— Доктор гонорис кауза, — тоже по-латыни отве­тил капеллан.

— Привет от друга.

— Какого?

— Игнатия Лойолы.