Извращённое Королевство [ЛП]

Это первый раз, когда мы с папой проводим время наедине; это мой шанс задать вопросы. Кто знает, когда Нокс снова решит присоединиться к нам?

Я указываю на пустое место возле дерева.

— Там были качели. Я обычно сидела на руках мамы в нем, и она пела мне.

Папа замирает, будто я только что вылила ведро ледяной воды ему на голову.

Я напрягаюсь, как натянутая веревка. Что я сделала? Я сказала что-то не так?

— Ты помнишь.

Это не вопрос, скорее наблюдение — и притом не очень радостное.

— Немного. — из меня вырывается долгий вздох, словно я не дышала десять лет. — Я знаю, что мама была психически нестабильной, и ее состояние ухудшилось после того, как Илай утонул. Я знаю все о твоем пари с Джонатаном Кингом, о Великом бирмингемском пожаре и похищении Эйдена.

Порыв ветра отбрасывает мои волосы и пальто назад. Я стискиваю зубы от холода и.… чего-то еще.

Я не хотела выбалтывать это на одном дыхании, но, думаю, моя жажда правды взяла верх.

Папа остается неподвижным, но я не уверена, вызвано ли это шоком или созерцанием.

— Твоя мама никогда не хотела причинить тебе боль, принцесса. Она была психически нездорова. Люди совершают вещи, которые они не имеют в виду, когда страдают психическими заболеваниями.

— Но она причинила мне боль, папа. — мой голос дрожит, как ветви дерева. — Она ударила меня кнутом по спине.

— Она... ударила?

От дерганья его челюсти мне хочется замолчать, но я этого не делаю. Я молчала десять лет, и теперь, когда начала говорить, вернуться назад невозможно. Я многим обязана себе.

Слезы наполняют глаза, в попытке найти ответы в своей бесполезной голове.

— Я думаю, это произошло, когда она нашла меня возле подвала. Я не сказала тебе, потому что не хотела, чтобы вы двое поссорились.

— Принцесса...

— Она пытала Эйдена, — выпаливаю я. — Он был ребенком, пап. В то время ему было столько же лет, сколько Илаю, и у него имелись красные отметины по всей коже, и он был прикован цепью к стене. Ты знал, что у него все еще есть эти шрамы? Его спина и лодыжка свидетели жестокого обращения мамы.

Потребность заплакать по Эйдену приходит ко мне из ниоткуда. Правда, сейчас он монстр, и я никогда его не прощу, но это не отрицает того, что случилось с ним в детстве.

Ма разрушила его невинность.

Она разбила и придавила ее к земле, оставив за собой сломанного мальчика.

Неудивительно, что он решил стать монстром. По его извращенной логике, быть монстром лучше, чем быть слабым беспорядком.

Я даже не могу его винить.

В глубине души мне хочется плакать по маленькому мальчику, которым он был. По мальчику с взъерошенными черными волосами и металлическими глазами.

Этот мальчик был моим другом, моим светом во тьме.

Илай послал его ко мне.

У папы вырывается вздох.

— Это моя вина.

— Твоя?

— Похищение Эйдена должно было только напугать. Он должен был вернуться, как и двое других мальчиков, если бы я лично позаботился об этом.