Суровое испытание [The Crucible]

Скоро взвизгивания прекратились. Он толкнул дверь в мужской туалет по соседству, предположив, что после уроков здесь принято закрывать туалеты. Однако дверь легко поддалась. Значит, дверь женского туалета кто-то запер изнутри.

Он выдержал небольшую паузу, достаточную для двух глубоких вдохов, и, убедившись, что все стихло, направился к выходу. Кто его знает, вдруг у какой-то ученицы заболел живот, вот она и кричала, уговаривал он себя, пытаясь избавиться от неприятного чувства. Глухонемые дети не слышат свой собственный голос и потому вполне могут издавать такие истошные вопли. Так что ничего страшного не произошло.

Лицо обдало влагой. Он думал, на побережье всегда так, однако после захода солнца с поверхности сумеречного моря вновь надвигалась холодная туманная мгла, хоть и не такая густая, как накануне вечером.

Направляясь к стоянке, он зажал в зубах сигарету. Зажигалка в руках ходила ходуном. В голове вновь засвербело: «Кто это был, черт подери? И что случилось? Неужто там, за закрытыми дверями туалета, на самом деле что-то происходило?» Выпуская дым в полупрозрачный туман, он силился заглушить тревогу.

Машин на стоянке осталось мало. Среди них была роскошная синяя иномарка. Машинально он оглянулся на школу, отметив, что в кабинете зама горит свет. Светились окна и в компьютерном классе, и в кабинете директора. Он забрался в машину и завел мотор. И увидел низкорослого кучерявого мужчину с длинноволосой женщиной, шагавших в сторону интерната. Это был куратор по внешкольному образованию, отвечающий за порядок в общежитии, — Пак Бохён, как его представили утром. Всего кураторов было более десяти, большинство — глухонемые, и Пак Бохён в том числе. Весь его вид с волнистой шевелюрой, толстыми нависшими веками и блестящими, как у крысы, бегающими глазками производил ужасно неприятное впечатление, отчего и врезался в память Кан Инхо. Похоже, его спутница тоже была глухонемой, так как что-то показывала жестами.

Подъехав к проходной, Кан Инхо притормозил. Охранник, приметив его, вышел из сторожки. Это был мужчина с широким, слегка рябоватым лицом — последствия оспы.

— Доброй ночи! — поприветствовал его Кан Инхо будничным тоном, стараясь сохранять спокойствие.

— И вам того же.

— Знаете, в женском туалете на первом этаже, кажется, кто-то кричал. Вы не могли бы на всякий случай удостовериться? — проговорил он через опущенное стекло машины.

Охранник сперва насторожился, а потом расплылся в улыбке. Конечно, он мог ошибаться, но эта улыбка больше напоминала ухмылку. Темный силуэт на фоне освещенной сторожки постепенно заволакивала туманная дымка.