Старшина Империи. Часть вторая [ознакомительный фрагмент]

И вот, короткий привал, быстро перекусить, и решить, что делать дальше. Все жуют сухпай и смотрят на меня, ждут, когда скажу, как нам жить дальше, а я молчу, думаю. Ближе всех ко мне сидит старшина Бобров, рядом с ним Гадел и ещё два капрала первого класса, из второго отделения выживших, Емельян Щукин и Станислав Круча. Оба такие же безусые и юные, как и мы. В отличие от нас, у них в отделении были и мичман, и главный старшина, но они погибли при прорыве, когда нас накрыло пулемётным огнём. А вот с капралами у них, наоборот, был недобор. Вместо положенных четверых, всего двое. У нас же Степан погиб, ещё в самом начале, самая первая жертва в бою, возможно и во всей этой войне. Выёживался он, да довыёживался, по полной программе. Кхм, что-то я не туда, всё же соратник…

Нас осталось двадцать семь вчерашних курсантов, и один матрос из ветеранов Тумана. Он тоже сидел рядом с Бобровым, всё же очевидец смерти Лиса, и самый опытный из нас. Поэтому я первым делом, ещё во время марша, спросил его, имеет ли он желание возглавить наш отряд. Нормальный вопрос в сложившейся ситуации, вдруг он знает, что делать.

— Не, — отвечал тот на бегу. — Я ж просто матрос, либо на подхвате, либо за штурвалом, академий не кончал, только регионалку. Ты скажи, что надо сделать, командир, я постараюсь, а лучше дай мне, хоть корыто на антиграве, и я нас вывезу. — закончил он речь, и скинул мне свой личный файл.

Самый опытный боец, по иронии судьбы, оказался самым слабым. Прохор Ефимович Байрачный, позывной Пруха. Матрос морской пехоты в возрасте сорока четырех лет, штурмовик третьего класса, пилот-механик первого класса, и, как вишенка на торте, индекс развития в четырнадцать пунктов. В общем, ни о чём. Нам его главный навык вообще без надобности, ну нет здесь современной техники, и взять негде.

А ребята сидят, и задаются вопросом: — «Что это было!?». Уже все, до последнего матроса, знают, что на нас объявлена охота, что нам дали пару дней форы, а потом будут убивать. Бобров растрезвонил, а я не стал его останавливать, пусть сейчас испугаются, легче будет их потом настроить на нужный лад (по себе знаю). Каждый выживший морпех проникся этим известием, все помнили ту мясорубку, которая происходила в деревне на школьной площади, как, меньше чем за пару минут, невидимый боец уничтожил практически отделение бывалых бойцов. Кто-то молчит, кто-то строит гипотезы и предположения, но у всех во взгляде на меня читается надежда на то, что я придумаю, как нам выжить.

А что я? Я пока не знаю, только думаю. Вот есть мы, морские пехотинцы, на нашу подготовку империя потратила кучу денег, сил и времени. Нас заставляли заучивать ттх вражеской техники, показывали различные доспехи вероятных противников, вооружение, космолёты, но ни у одного образца не было такой маскировки, что бы он раз и в невидимость. Не думаю, что нам о чём-то не сказали, смысл? Тогда что это значит? А то, что мы столкнулись с новинкой вражеского военпрома. Возможно, именно на этой планете они хотели обкатать своё ноу хау на местных жителях. Если я прав, то это экспериментальные модели, значит у них есть недостатки, но главное другое — такой брони не может быть много, скорее всего, пробная партия. А ещё, вряд ли враг рассчитывал на столкновение с имперцами, и мы у них первый серьёзный противник.