Сократические сочинения

Вообще говоря, если читать «Воспоминания» без всякой предвзятой мысли, получается впечатление правдивости рассказа. Недоверие к Ксенофонту основано лишь на предвзятой теории, что такой мудрец, как Сократ, не мог говорить о таких обыденных вещах и так просто, как он говорит у Ксенофонта. Критики думают, что подобными речами Сократ не мог бы оказывать влияние на афинян: и это ни на чем реальном не основано. В Платоновом диалоге «Эвтидем» выведены два софиста, говорящие совершенно нелепые софизмы, и тем не менее они пользовались большим успехом у публики. Влияние Сократа основано было на какой-то чарующей прелести его речей, по-видимому, не вполне поддававшейся определению. Вот что говорит Алкивиад в Платоновом «Пире» по этому поводу: «Когда кто-нибудь слушает тебя или твои рассуждения в передаче другого, хотя бы он и плохо говорил, мы все, слушатели, будет ли то женщина, или мужчина, или мальчик, бываем вне себя и находимся под властью их» (215d). «Если бы кто захотел слушать беседы Сократа, — продолжает Алкивиад, — они показались бы ему сначала крайне смешными… Он говорит о вьючных ослах, о каких-нибудь медниках, сапожниках, кожевниках; как будто он всегда твердит одно и то же в одних и тех же выражениях, так что всякий невежественный и недалекий человек посмеялся бы над его рассуждениями. Но стоит раскрыть их и заглянуть в их внутреннее содержание, сейчас же окажется, что они более, чем какие-либо другие рассуждения, имеют внутренний смысл, глубоко божественны, заключают в себе множество образов добродетели и затрагивают множество вопросов или, вернее сказать, все, что надлежит иметь в виду всякому, желающему сделаться нравственным человеком» (221e—222a). Едва ли диалектические определения понятий могли бы производить такое впечатление, особенно на женщин (совсем необразованных) и детей!

Таким образом, нет оснований думать, что Ксенофонт намеренно или ненамеренно искажал учение Сократа. Конечно, «Воспоминания» — не стенографическая запись бесед Сократа; автор писал через много лет после разлуки с Сократом в 401 году; неточности непременно должны быть. Но даже и в этом случае неточности могут быть меньше, чем нам кажется. По свидетельству Ксенофонтова биографа, Диогена Лаэртского, Ксенофонт делал записи бесед Сократа. В этом нет ничего неправдоподобного: в Платоновом диалоге «Теэтет» (143a) Эвклид сообщает о своих записях одного разговора Сократа, который сам делал к нему дополнения и исправления. И, может быть, по этой причине возможна была и устная передача Сократовых рассуждений спустя много времени после их произнесения: так, разговоры в диалогах «Федон» и «Пир» изображены Платоном как происходящие задолго (в «Пире» даже за несколько лет) до передачи их. Из слов Платона надо заключить, что на замечательные беседы Сократа в его кругу смотрели как на важные события, о которых каждый желал получить сведения. Так, Аполлодор в Платоновом «Пире» (172c) сообщает, что он во время своего почти трехлетнего общения с Сократом старается знать каждый день, что говорит и делает Сократ. В пользу предположения о записях Сократовых бесед Ксенофонтом говорит другое предположение, что Ксенофонт во время похода в Азии вел какие-то записи, как это ни странно: иначе едва ли можно объяснить его сообщения о числе пройденных в день войском парасангов и тому подобных подробностях, помнить которые спустя много времени было бы невозможно.