Беатрис [Beatrice]

Город остался позади, вдоль шоссе потянулись поля, пастбища и леса. При благоприятном движении они рассчитывали прибыть в Карлстад около четырех.

— Остается только надеяться, что нам вот-вот позвонят и скажут, что она нашлась, — вздохнул Андерс. — Представляю, каково родителям. Мой самый большой страх в жизни — что с Сэмом что-нибудь случится. Иногда я даже тоскую по тому времени, когда его еще не было — тогда я ничего не боялся.

— А я боюсь, — ответила Чарли. — Хотя у меня и нет детей.

— А чего же ты тогда боишься? — спросил Андерс. — Помимо очевидного.

— Какого такого очевидного?

— Близости, любви, отношений.

— Я этого не боюсь, — заявила Чарли.

— Так чего ты боишься? — снова спросил Андерс.

«Бессмысленно даже пытаться объяснить, — подумала Чарли. — Он все равно не поймет». Люди со здоровой психикой, выросшие в нормальных условиях, обычно и представить себе не могут, какой груз несут на плечах те, кому повезло меньше.

— Так чего? — продолжал Андерс.

— Безумия, — ответила она. — Боюсь сойти с ума.

— Но почему ты этого боишься?

— А разве этого не следовало бы бояться всем и каждому? Разве это не самое страшное, что может случиться с человеком, — потерять самого себя?

— Если подумать, то да, конечно, — кивнул Андерс.

— Я чуть не сошла с ума после того, что случилось с Юханом, — проговорила она. — Чувствовать себя виноватой в чьей-то смерти…

— Черт, но ты же не виновата, Чарли!

— Но если бы я не начала раскапывать то старое дело…

— С самого начала дело обнаружил Юхан, и он сам захотел приехать в Гюльспонг. Ты ведь не виновата в том, что какой-то псих вышел из себя и прибил его. Нелепо себя за это упрекать.

— Все это я прекрасно знаю, — вздохнула Чарли, — но меня не покидает чувство, что во всем моя вина.

— Это всего лишь чувство, — решительно сказал Андерс. — Оно не соответствует действительности.

«Но чувства — это не ерунда, — подумала Чарли. — Они могут совершенно уничтожить человека. Утащить его в пропасть, так что он никогда уже не выберется».