Путевая книга заключённого - Лефортовский дневник
- Автор: Мухачёв Антон Юрьевич
- Год: 2022
- Язык: русский
- Жанр: Контркультура
Электронная книга - «Путевая книга заключённого - Лефортовский дневник». Краткое содержание книги:
Буду писать о тех, кто мне чем-то интересен и о том, что не даёт оставаться спокойным. Вспоминать события придётся с самого начала....
После обеда пришла чудесная новость – официально разрешили брать воду на прогулку. Ура! Две недели измывательств, но они всё же прогнулись! Мы так пели и плясали, так веселились и радовались, что пришедший ДПНСи для выяснения сути жалоб о розетках был удивлен общей атмосферой вежливости. И хотя его заявления о том, что дед-шпион по ночам смотрит телик всё же спровоцировало лёгкую грызню, но без агрессии и с юмором. Деду по ночам плохо, хоть окно и открыто круглосуточно (единственное в крыле, по словам «продольных»). Он сидит на шконке и смотрит в одну точку, а местным вуайеристам кажется, что тот нарушает режим. Ругаться бесполезно, просто пишем высокохудожественные жалобы и издевательском тоне.
Окно и вода – на достигнутом не останавливаемся. Теперь пишем заявления на двухчасовую прогулку и ежедневный душ. Это конечно же фантастика, но пусть не расслабляются. Да и нам развлечение. Я требую пропустить в посылке дачный «душ-топтун».
Остаток дня проходит в обычном режиме. Обливаемся, шутим, читаем прессу. Я пытаюсь читать Ветхий Завет, но перескочил на боевик от Иоанна Богослова. Вечером английский, шахматы и письмо Любимой. Ночью душный короткий сон.
На следующий день нас перед прогулкой не шмонают вообще. На глазах у мрачного капитана Коли плескаемся как тюлени и обливаем соседей. Те орут, но нам весело, а значит пусть и соседи не грустят. Обратный путь с прогулки тоже без обысков. Коля смотрит в пол, про объяснительные уж и не вспоминает.
Нам опять скучно.
24. 07. 2010 - Соседи
По телику говорят: «что ни день, то температурные рекорды». Бывает, трудно даже дышать - со спёртым воздухом не справляется ни открытое окно, ни вентилятор.
Вспомнил карантин год назад. Натурально мёрз. Может и нервное. Когда привезли и одели в казённую одежду, голова была пуста - это я точно помню. Полная прострация. Ни мыслишки, лишь желание как-то повернуть всё назад. В тюрьму жутко не хотелось, я только-только начал жить счастливо. Года не прошло, как я женился, полугода – как родилась Яська, и вот на тебе!
Штаны мне в карантине выдали размера эдак 60-го и, чтобы они не сваливались, я завязывал их спереди на узел. Ботинки же, наоборот, оказались на два размера меньше и нестерпимо жали. В Лефортово я заехал как на зло в «рыжую» смену. Сидя в пустой одиночной камере, я раз за разом подпрыгивал от стука “кормушки”. Сидя на жёсткой и неудобной койке среди голых стен, я пытался вспомнить, как в разных фильмах выглядит тюрьма, что надо делать и гадал о том, что мне предстоит в ближайшем будущем. Кроме криков Рыжей заправить постель и прекратить накрываться одеялом, мне запомнился дикий холод в камере. Несмотря на август, меня трясло до стука зубов. Когда приносили чайник с горячим псевдочаем, я сидел и обнимал его - грелся. Потом начал активно отжиматься и не забросил по сей день, хотя давно уже не мёрзну.
Радио на карантине не работало. В одиночке я провёл четыре дня и ел всё, что дают. Впервые после детского сада я съел манную кашу. Понравилось.
И вот за мной пришли. Я свернул трубочкой хилый матрас, взял «сухпай» и, придерживая спадающие штаны, пошел в мир ЗеКа.
Коридоры, стены, перила, решётки, сетки, стальные двери с прикрытыми глазками. Подвели к одной из них, лицом к стене, лязг засова, глубокий вдох, ни пуха!
И вот ведь я обманулся-то как!
Первое впечатление – попал в малогабаритную уютно-обжитую квартирку. Я ещё не знал, что Лефортово – это другая планета среди СИЗО России. Я ждал чего угодно, но только не телевизора, холодильника, электрочайника и двух гостеприимных сидельцев-ветеранов. «Ого!», только и выдохнул я. Дверь за спиной закрылась.
«Клади матрас сюда. Кофе будешь?» – это были первые слова моего первого соседа в моей первой камере. Олег Скоробогатов, совладелец (по его словам) сети автомагазинов, влетевший за контрабанду и на момент нашей встречи отсидевший почти полтора года. Полтора года! От этого срока я обалдел настолько, что не сразу ответил на его вопрос о кофе.
Но когда я расположился на своей новой кровати по имени шконка и ответил «буду», то последовал ещё более удивительный вопрос:
- Растворимый или заварной?
Я подумал, что надо мной издеваются и ответил вопросом на вопрос:
- А куда я попал? У вас есть кофемашина?
- Это Лефортово. Привыкай…
И я начал привыкать.
Кофе, заваренный в электрочайнике, был на порядок вкуснее того, что я постоянно пил в Кофе-Хаусе на воле. Уже на следующий день после голодного карантина я впервые в жизни ел хамон, по словам Олега, ценой в 500 у.е. за кг. На обед баланда выливалась в туалет, и на столе появлялись салаты из свежих овощей, фрукты, орехи и даже борщ, сделанный на кипятильнике. И это тюрьма? Нет, это Лефортово. "Сухпай" отправился в помойку, а я стал постигать жизнь в ограниченном пространстве среди чужих людей. Мытьё полов по очереди, когда едим – в туалет не ходим, а когда ходим – жгём бумагу и десятки десятков простейших аксиом тюремного бытия.